– Я не знала… (
– Доктор говорит, что мы должны тут задержаться. Я верно говорю, док?
Селия услышала голос Беньямина – отец, очевидно, звонил из его кабинета.
– А кормят нормально? Ты наедаешься?
– Обычная больничная еда. Можно попросить добавки. Но мы тут подружились с доктором, он пообещал принести что-нибудь. Контрабандой.
– А ты помнишь? Вы уже виделись с ним в Бостоне. Когда ты еще был болен?
– Да… нет. Он сам мне напомнил.
– Папа… как я рада слышать твой голос.
– Представь, и я тоже. Уж как я-то рад!
– Ты скоро вернешься домой.
– Ну да, ну да. Само собой.
– А гулять вам можно? Скажи доктору Лагеру, что тебе необходимы прогулки.
– Тут есть небольшой… я бы сказал, собачий дворик. Шаг вперед – шаг назад.
– Ты шутишь.
– Само собой. Слушай, я тут встретил одного кораблестроителя. Ну не корабле-, а, скажем, лодко- и яхтостроителя из Бостона. Девяносто лет, а крепкий, жилистый, как канат. Представь только – два раза пересек Атлантику. В одиночестве!
Селия машинально покивала. С отцом все в порядке. Пока.
– Я его спрашиваю: два раза? Что-то потерял в океане и вернулся поискать? – Тед засмеялся. – И знаешь, что он ответил? Потрясающе. В первый раз, говорит, у меня не было с собой камеры.
В телефоне послышался смех Беньямина.
– Могу я поговорить с твоим доктором, папа?
– Кошмар! Твой отец сидит в клетке, а тебе надо поговорить с доктором! – Тед засмеялся. – Вот она, дочерняя благодарность.
– Твой отец в хорошем настроении. – Телефон взял Беньямин. – Ты же и сама слышишь. Все будет хорошо, не беспокойся.
– Я приеду и побуду немного с ним. Тебе придется сделать исключение.
– Я уже делаю исключение, – сказал Беньямин. – Этот разговор – уже исключение.
– И так будет продолжаться шесть месяцев? Полгода?
– Может быть, меньше. Зависит от результатов.
– Как я могу оставить его в одиночестве на такой срок? Беньямин…
– Боюсь, это не от тебя зависит, Селия. И он не в одиночестве. Мы стараемся проявить максимальную заботу.
– А если, скажем, ему нужно провести новое МРТ-сканирование? Привезти в Бостон?
– Будет расценено вот как: степень риска превышает ожидаемую пользу. По регламенту ни один пациент не должен покидать пределы госпиталя.
– От папы же нет никакой угрозы безопасности!
– Он в отличной форме, Селия. Подумай об этом… Без препарата…
– Я знаю. – Селия со всхлипом вздохнула. – Знаю.
– Твой папа хочет попрощаться.
Голос отца:
Беньямин засмеялся.
– Сейчас возьмет трубку.
Притворно возмущенный голос отца:
– Что такое? Тут как раз рассказывают, как быть, если у тебя прическа не в порядке, а надо идти на свидание.
– Хорошо, что у тебя есть телевизор, папа. А то никогда бы и не узнал, что предпринять в таком случае. А как с книгами?
– Сказали, здесь есть какая-то библиотека. Спрошу у доктора.
– Все будет хорошо. Скоро увидимся. Обещаю.
– Пока, Тыквочка.
Телефон опять взял Беньямин:
– Не волнуйся, Селия. Папа прав, все будет хорошо.
– Да… – Она нажала кнопку отбоя и зажмурилась.
Как побороть этот стыд? Раскаяние в совершенном преступлении? Намерения были самые благородные, но…
Благими намерениями вымощена дорога в ад.
Аутоагрессия.
Курс “А” в психологии: расстройство поведения у женщин. Желая навредить миру, наносят увечья самим себе. Сублимация гнева и фрустрации.
Адам уже час сидел на видеоконференции – Бостон, Нью-Йорк, Париж. Две тысячи стариков находятся фактически в заключении – и один-единственный инцидент. На экране то и дело появляется мозг Генриетт Реш, испещренный желтыми, голубыми и красными пятнами. Беньямин Лагер утверждает, что пациентка воткнула осколок в глаз и – на это он особо обращает внимание – даже не закричала от боли. Продолжала полосовать лицо.
В Париже началось лето. Адам только что получил сообщение от Матьё и решил, что сохранит его до самой смерти.
Никуда из Парижа он не уедет. Пусть его и похоронят в плодородной французской земле.
Адам вернулся домой к вечеру. Внезапно просигналил телефон – он вовсе не ждал звонка.
– Доктор Миллер, – сказал Дэвид.
Адам улыбнулся. Шеф в хорошем настроении. Удивительно – последнее время он довольно часто на подъеме, несмотря на кучу неприятностей. Постригся, помолодел. Дорогая сорочка с крошечным логотипом на кармане.
– Я слышал, вы взялись за работу?
Адам пожал плечами:
– Проверяем антидепрессанты на мышах. Наудачу, что называется. Можно сказать, вслепую. Но этическая комиссия пошла навстречу – дело важное и, как они считают, срочное. Как они сформулировали, “не терпящее отлагательств”.
– Ты, похоже, возвращаться не собираешься.
– Пока нет.
– Зря я тебя отпустил.
– Наконец-то ты по мне соскучился.
