Фаза 3 полностью

Постарался представить лицо Теда Йенсена, его взгляд, но ничего не вышло – вспомнился окровавленный глаз Генриетт Реш.

Преодолел последний подъем, набрал код и начал подниматься по лестнице. Еще внизу он услышал отчаянный рев Лео. Соседи наверняка в ярости, но что тут можно сказать? Дети – это святое.

Надо поторопиться, Лизе пришлось выносить этот плач полдня, а он сидел в своем кабинете, перечитывал истории болезни, а если по большому счету, то ничего не делал – наблюдал за процессом. Жена в одиночку ведет изнуряющую борьбу с капризным малышом, а он наблюдает за процессом – как раз против этого женщины борются еще со времен Вирджинии Вульф, та еще в двадцатые годы прошлого века ничего так не хотела, как иметь собственную комнату.

Беньямин через ступеньку взлетел по лестнице и открыл дверь. Лиза в прихожей обувалась – собралась на прогулку. Лео в коляске рядом вопил без перерыва. Обычно и она, и он предпочитали кенгурушник, этакий нагрудный рюкзачок, – видимо, чем-то удобный для младенца, поскольку Лео в нем почти никогда не пищал.

– Идем гулять, – коротко и раздраженно бросила Лиза. – Ему надоело сидеть дома. Кстати, и мне тоже.

Беньямин, не говоря ни слова, подхватил сынишку, и малыш тут же замолчал – к его удивлению и, похоже, к еще большему удивлению Лизы. Приятно.

– Может, ему просто надо было… – Беньямин загордился, начал было нравоучительную фразу, но тут же осекся, поймав на себе взгляд Лизы. – Иди погуляй, – без всякой логики завершил он свою мысль.

– Что?

– Иди прогуляйся.

– Тебе же надо поесть.

– Никакой спешки. Погуляешь, купишь пиццу по дороге. Поедим, когда вернешься. Или я приготовлю что-нибудь. Пасту, к примеру. Иди, иди, – он улыбнулся, – развейся немного.

Лиза засомневалась.

– Как только он обнаружит, что меня нет, опять все начнется.

– Но попробовать же можно? Иди, иди…

Лиза повертелась перед зеркалом, поправила волосы.

– Уж если я покажусь в городе без ребенка, обязательно притворюсь, что у меня детей не было и нет.

– И не будет. – Беньямин согласно кивнул.

Лиза улыбнулась.

– Десять минут.

– Двадцать, – возразил Беньямин. – Самое меньшее двадцать. Или двадцать две.

Лиза с сомнением глянула на Лео. Поцеловать – опять начнется крик. Беньямин разгадал ее мысль.

– Поцелуй лучше меня.

Лиза послала ему воздушный поцелуй и закрыла за собой дверь. Он почти тут же услышал хлопок наружной двери. Судя по всему, она не спустилась, а сбежала по лестнице. Или съехала по перилам.

Сработал инстинкт самосохранения. Надо побыстрее скрыться. Знает: если Лео начнет кричать, она не сможет никуда уйти, тут же вернется.

Беньямин прошел в кухню. Достал из шкафа початый пакет с чипсами, высыпал прямо на стол. Одной рукой открыл бутылку пива, сделал большой глоток и захрустел чипсами. На пакете написано “лук и сливки”. Попытался – в который раз! – привести в боевую готовность вкусовые рецепторы и различить вкус хотя бы лука, и в который раз его постигла неудача.

Очень странная ситуация – едва ли не впервые он остался наедине с Лео. Отец и сын. Быть отцом гораздо труднее, чем он себе представлял, и в то же время это сравнительно новое ощущение казалось совершенно естественным.

Люди теряются в новых обстоятельствах, в работе, в желаниях – и словно бы забывают, что продолжение рода и забота о потомстве и есть их главная обязанность.

Вспомнил разговор с Робертом Маклелланом. У Роберта и его жены детей нет, и теперь, на склоне лет, он очевидно раскаивается в своем молодом эгоизме. Как пережить неизбежное старение, если ты одинок? Больше всего старика волновали переживания жены.

И главное, что поразило Беньямина, – Роберт был искренне возмущен. Вы играете с человеческой жизнью в русскую рулетку. В других странах другая мораль. Его можно понять. Пообещали излечение, а как только к нему вернулась способность мыслить, посадили в тюрьму. Не совсем тюрьму, но все же… Даже жена не имеет права приехать и выпить с ним чашку кофе.

Несправедливо и жестоко. В чем-то Беньямин с ним согласен, но какое это имеет значение?

Вам-то как раз не за что оправдываться.

Исследовательской группе явно не хватило ответственности. Возможно, Роберт Маклеллан не единственный, кто чувствует себя несправедливо униженным и попросту обманутым. Судебные иски не заставят себя ждать. Вероятно, стоит обратиться к людям с какими-то официальными извинениями. В следующий раз в разговоре с Эндрю он попробует дать ему такой совет. Им тоже не хочется угодить в бесконечную юридическую склоку. Иногда, чтобы избежать такого поворота, достаточно просто проявить человечность.