Все двери закрыты. Во время прогулок он обычно заводил беседу с кем-то из пациентов… Роберт всегда усмехался, произнося это слово. Пациенты – это больные. Больные должны получать лечение, а не сидеть по своим камерам. Они интернированные, а потому интерны – вот верное слово. Поначалу он затевал беседу с кем-нибудь из интернов. Многие были старше его, хотя, возможно, и не старше, просто рано состарились. Большинство из Бостона и окружающих городков. В первые дни он не мог представить, что в этом нелепом, пусть даже и огромном здании можно разместить две тысячи человек, но постепенно, походив по коридорам и посмотрев на ряды бесчисленных дверей по обеим сторонам, пришел к выводу, что да. Вполне возможно. В который раз порадовался, что не страдает клаустрофобией. Мир человека в нем самом, а не в его окружении. Так он считал всегда, а теперь убедился в своей правоте. У него были книги, был большой блокнот, куда он заносил мысли и наблюдения. Его не раз посещала мысль, что неплохо бы написать книгу обо всей этой истории, одновременно остросюжетную и назидательную. Когда все будет позади, разумеется. Но и не только для этого – ему хотелось зафиксировать абсолютную аморальность происходящего.
Роберт уверенно прошел к экстренному выходу – заранее изучил план эвакуации, висевший в каждом коридоре. Огляделся и нажал на ручку – не заперта. Как и вчера, и позавчера, и два дня назад. Быстро спустился по лестнице на первый этаж, краем сознания отметил, что дверь за ним с негромким клацаньем закрылась. А вот и застекленная входная дверь. Прижал голову к стеклу и посмотрел направо, потом налево – никого. С бьющимся сердцем нажал на ручку – вот сейчас завоют сирены или затрезвонит сигнализация по всему зданию… Но нет – тишина.
Ускоряя шаг, направился к парковке. Пригибаясь, пробежал между машинами, вышел на дорогу и набрал номер такси. Ответили не сразу, потом механическим голосом попросили дождаться очереди.
Роберт посмотрел на табличку на углу. Все правильно, как он и рассчитывал, прикидывая на карте. Коммерческая улица, строение под номером сорок два.
Такси подъехало мгновенно – старый желтый “линкольн таун кар”. Роберт, едва дождавшись остановки, открыл заднюю дверцу и плюхнулся на сиденье.
– Отлично! Ваша служба работает быстро и без потерь!
Чернокожий шофер улыбнулся, показав великолепные зубы:
– Еще бы не быстро! За углом стоял.
– Последняя улица. “Энтерпрайз”, прокат машин.
– Не так уж далеко.
Они ехали по набережной. Пирс за пирсом с бесчисленными рыболовными баркасами. Подумать только – он и в самом деле в штате Мэн! После бесчисленных однообразных дней, после скучных ланчей с пластиковыми, как в детском саду, тупыми ножами.
Почему так разболелась голова? Надо будет обязательно выпить чашку кофе перед дорогой.
– Вы ранняя пташка, – похвалил его водитель.
– Дела, – коротко пояснил Роберт.
– Последняя ездка, – поделился водитель. Он говорил с типичным африканским акцентом. – Отвезу вас – и спать.
Роберт вгляделся в визитную карточку на приборной панели.
– Два часа спать. Потом за руль.
– Нелегко…
– А что делать? Надо зарабатывать.
– Неужели так много ночных заказов?
– В четверг немного. Вы приехавший?
Роберт улыбнулся. Видно, парень не успел еще освоить слово “приезжий”.
– Я из Бостона. Здесь дела закончены, можно возвращаться домой. Надо успеть до ланча.
– Дом есть дом. Лучше дома ничего нет. Но в Мэне гнать не надо. Ловят.
Утренних пробок в Портленде нет, не то что в Бостоне.
Дорога предстоит недлинная – через Нью-Хэмпшир, час с небольшим.
Роберт вертел головой, он совершенно не помнил город, хотя они с Гейл здесь бывали. Вспомнил копошащуюся кучу огромных омаров на берегу, и ему захотелось есть. Неважно, можно потерпеть. Водитель остановился у парковки, где почти на всех машинах красовались логотипы прокатной фирмы.
Роберт расплатился и прошел в пустую контору – по-видимому, он сегодня был первым клиентом. Через пять минут он открыл дверь новенькой “ауди”.
Выехал с парковки, и его внезапно захлестнула волна счастья. Свобода! Вот так и должна выглядеть свобода: человек за рулем. Езжай куда вздумается.
Роберт хотел было выпить кофе, но решил воздержаться. Сразу после восьми начнут разносить завтрак, и тут же выяснится, что пациент Маклеллан исчез. Начнут обзванивать всех – вполне вероятно, доберутся и до прокатной фирмы. Дорога каждая минута.
– У него не было никакого альцгеймера! – стараясь унять дыхание, крикнул Адам, когда после нескольких сорвавшихся звонков Дэвид ответил.
– Погоди, Адам… Я в аэропорту, объявили посадку.
– Дэвид, слушай, у Люийе не было никакого альцгеймера. Нейросифилис.
– Какого черта… – буркнул Дэвид, но Адам хорошо знал шефа, это “какого черта” означало, что тот слушает с возрастающим вниманием.
