Фаза 3 полностью

– Вы, конечно, знаете, что ваш адвокат…

– Он уверен, что я спятил.

– А вы сами как считаете?

– Откуда мне знать? Я не врач.

Селия не отрывала глаз от дисплея. Кто это? Психопат от рождения, начисто лишенный эмпатии? Или так кажется только теперь, когда знаешь, что он совершил? Тридцать четыре года проработал в отделении Bank of America в Бостоне. Адвокат утверждает, что новый препарат повлиял на его мозг, – с этим не поспоришь. Повлиял, конечно. Вопрос не в этом. Вопрос – как? Главным козырем защиты стало вот что: можно ли утверждать, что в момент убийства Эрик Зельцер находился в здравом уме и твердой памяти? Из дела Уитмена адвокат извлек важный пункт: на вскрытии техасского убийцы в мозге обнаружили опухоль величиной с грецкий орех. Этот узел давил на миндалевидное тело, что и могло обусловить вспышку агрессии. И продолжил: лекарство от альцгеймера, которое испытывали на Зельцере, могло подействовать аналогичным образом – человек делается сам на себя не похожим.

Самоуверенный адвокат, кстати, мог бы смело подписаться под последней фразой Зельцера, поскольку он тоже никакой не врач. Но телевизионщики не стали заострять на этом внимание.

Детей у Зельцера не было. Жена умерла. В отзывах персонала дома престарелых преобладает слово “сердечный”. Очень сердечный дедушка. С тех пор как к нему стала возвращаться память и способность к ориентации, много времени проводил в беседах с другими жильцами, по утрам совершал долгие, оздоровительные, как он сам их называл, прогулки.

– Все в один голос утверждают, что убитые были вашими друзьями.

– Да, мы много беседовали. Но они… как бы вам сказать… ужасно утомительны. Мгновенно устаешь.

– И что же, вы… сделали это от усталости?

– Давайте скажем так: я ощущал противодействие.

– Противодействие чему?

– Моим попыткам выздоровления.

Эрик внезапно посмотрел в камеру. В его ясных голубых глазах невозможно было прочитать хоть какое-то чувство.

– Вы можете объяснить, в чем заключалось это противодействие? Немного подробнее.

– Что тут объяснять? Все поселились в “Кулике” с одной целью.

– С какой?

– Неужели не ясно? Умереть. А я решил продолжать жить. Надеюсь, вы понимаете разницу? – Вопрос прозвучал чуть ли не презрительно.

Репортер не нашелся что на это сказать.

– Что ж… по крайней мере, своей цели они достигли, – сухо заключил Эрик Зельцер.

Селия потрясла головой, будто хотела избавиться от внезапного наваждения.

Интервью с Эриком Зельцером – тотальная и вряд ли поправимая катастрофа. У Адама, как только он мысленно возвращался к тому, что услышал, тут же начинала болеть голова.

Эксперимент с Re-cognize в глазах большинства стал главной причиной помешательства Эрика Зельцера, и страшно подумать, что начнется, когда возьмутся за преступление Фреда Ньюмэна.

– Вы не возражаете, если я присяду?

Он был настолько погружен в невеселые размышления, что от неожиданности даже вздрогнул. Пожилая дама в лиловой с золотом шляпе и с красивой сединой.

– Разумеется, нет. – И даже подвинулся, хотя места на скамейке и так хватало.

В безоблачном небе сияло солнце и отражалось в нелепом стеклянном фасаде Монпарнасской башни – единственного в Париже небоскреба, Адам никак не мог понять, как удалось добиться разрешения на его постройку, настолько он не соответствовал облику города.

Он прихватил с собой кулек с сэндвичем и пошел в парк – прочистить мозги. Сэндвич давно съеден, однако возвращаться на работу никакого желания. За все утро ни единой хорошей новости. Даже больные, приходившие в последние дни на контрольное обследование, никакого утешения не приносили. У двоих какие-то необъяснимые изменения – ну, может, и не изменения, но норадреналиновое ядро выглядит странно. Этим занимается Селия. Еще у нескольких пока не выявлено никаких признаков улучшения психического статуса.

И мышь… эта проклятая мышь. Не выходит из головы. Тоже самец, хотя, возможно, пол значения не имеет, почти все эксперименты ставились на самцах. Тем не менее Адаму не удавалось отвязаться от этой мысли, он в сотый раз прощупывал звено за звеном, выстраивая логическую цепочку. В том, что работали с самцами, ничего удивительного – известно, что болезнь Альцгеймера у мужчин развивается гораздо быстрее, чем у женщин. Но если какая-то связь все же есть, вывод напрашивается малоутешительный, хотя и довольно шаткий: реакция на препарат у женщин может быть такой же агрессивной, но проявиться позже.

Мысль жутковатая. Даже представить древнюю старушку с автоматом в руках и то страшно.