Похоже, что и в США останавливают проект. Больше ни одной дозы
Вот только непонятно, почему медицинские исследования и поиски никогда не получают справедливой оценки в прессе? Да потому что, если все идет гладко и успешно, никакой сенсации нет. А случись беда – они тут как тут. Если бы эксперимент Франкенштейна не пошел вкривь и вкось, никто бы про него и не узнал. Не зря отец называл журналистов стервятниками.
Дама достала из сумки апельсин, расстелила на коленях салфетку и начала его чистить – очень медленно, стараясь не порвать кожуру. Отложила в сторону длинную оранжевую змейку и принялась так же неторопливо отделять дольки друг от друга, аккуратно снимая с каждой горькие белые пленки. Адам с неожиданным удовольствием принюхался – цитрусовый аромат почему-то его немного успокоил.
– Прелестный день, – сказала дама в шляпе, обращаясь к самой себе, а возможно, и ко всему белому свету.
– Великолепный, – подтвердил Адам, не на шутку восхищенный терпением и тщательностью, с какими соседка по скамейке занималась приготовлениями к съедению апельсина. Он бы давно его съел и потянулся за вторым.
– Но вы не выглядите счастливым… позвольте мне попробовать с догадками… Любовная неудача? Не огорчайтесь, так всегда бывает, когда человек молод. Весна – самое мучительное время для потерпевших неудачу в любви.
Прозвучало как цитата. А может, она всегда так разговаривает – этакими готовыми максимами. Но комментарий был настолько неожиданным, что Адам не стал врать.
– Возможно, я влюбился в человека, в которого не следовало влюбляться.
Она ласково улыбнулась, чуть повернула голову – золотое шитье на шляпе загорелось солнечной желтизной, как нимб.
– Пройдет, друг мой. Вы так молоды…
Адам улыбнулся в ответ. Очевидно, она, с высоты своего возраста, посчитала, что ему не тридцать пять, а самое большее пятнадцать. Но время, как доказал Эйнштейн, относительно. Как, впрочем, и все остальное в жизни.
Он смял пакет, бросил в урну и достал телефон. Через десять минут видеоконференция с Нью-Йорком. Дэвид наверняка уже сидит у компьютера и нетерпеливо барабанит пальцами по столу.
– Позвоните ей! – посоветовала дама, увидев у него в руках айфон. – На этот раз она обязательно ответит.
Адам засмеялся. Очень симпатичная, но оракул из нее так себе, хотя нельзя не признаться – настроение заметно улучшилось. Как и всегда, когда до тебя доходит, что ты не один такой на свете, кто-то за тебя переживает и желает добра. Поблагодарил за совет и двинулся к зданию исследовательского центра.
Тетушка в позолоченной шляпе, сама того не желая, напомнила о существовании Матьё – Адам только сейчас сообразил, что, поглощенный мыслями о постигшей их беде, ни разу про него не вспомнил. За последние дни, как ему казалось, они стали ближе друг другу, но за все утро от Матьё не пришло ни одного сообщения.
Он пересек небольшой парк и почти бегом взлетел по лестнице научного корпуса. Уже у двери услышал сигналы “Зума”.
Дэвид Мерино выглядел так, будто секунду назад увидел привидение.
–
– Что это означает?
– Черт их разберет. – Дэвид медленно и обреченно пожал плечами. Глаза без блеска, матовые – видно, не спал всю ночь.
– А пациенты? Мы имеем право продолжать наблюдения?
– Вопрос на сто тысяч. А ответ тот же: черт их разберет.
– А те пациенты, которые на днях должны получить вторую дозу?
– Понятия не имею. Я все же нашел Скольери из
– Чего они дожидаются? Когда мы получим ответ?
– Я должен поговорить еще кое с кем. Но тебе надо возвращаться. Что там делать? В Париже все равно уже нет наших пациентов.
Адам совершенно растерялся – такого поворота он не ожидал.
– Погоди… они звонят. Поговорим позже.
Экран погас, и мгновенно появилась умиротворяющая картинка заставки – остров с меловыми откосами в химически-синем океане.
Адам сидел неподвижно – должно быть, не меньше минуты.
– Как дела?
Он вздрогнул и поднял голову. Сами.
– Не знаю.
– Я слышал,
– Новости распространяются со скоростью ракеты.
– Шеф очень доволен, что догадался притормозить раньше других. По-видимому, был прав. Ты говорил с лабораторией?
