Фаза 3 полностью

– Замечательно… хорошо, – быстро поправилась она и постучала согнутым пальцем по деревянной столешнице.

И в самом деле, Тед звонил утром. Он у Джима в саду. Потянет летом на малинку или клубничку – а она тут как тут. По голосу слышно – улыбается. И подтвердил улыбку двумя десятками смайликов – должно быть, нажал кнопку и не сразу отпустил. А может, от хорошего настроения. Пока еще только апрель, но лето уже, как говорят, за углом – наверное, именно поэтому усталость, донимавшая отца в последний год, как рукой сняло. Съездил, привез несколько канистр бензина, заправил газонокосилки. Сколотил из реек новые шпалеры. Все последние дни отец весел, как скрипач на деревенской свадьбе.

– Он по-прежнему живет в Кейп-Код?

Селия кивнула и добавила:

– Он садовник.

– Здорово.

– Три газонокосилки, ножницы, секаторы. Старый пикап… я обожала ездить в кузове. Вот и все имущество.

Она перечислила все это, пристально глядя на Дэвида – не скучно ли ему слушать, но, слава богу, ошиблась, в глазах настоящий интерес.

– А твоя мама?

Селии не хотелось пускаться в рассказы о своей семье, и ее спас официант – пришел долить вина в бокалы. За окном постепенно темнело. Освещение подобрано так, чтобы не замечать времени суток. Она все время поглядывала на Дэвида. Большие крепкие руки, светло-голубая сорочка тонкого шелковистого хлопка – наверняка не из дешевых. А он смотрит на нее не отрываясь, будто ему нет дела до всего остального на свете.

Только сейчас Селия обратила внимание на короткие волосы Дэвида.

– Ты постригся?

Он смущенно улыбнулся.

– Зря?

– Ничего подобного. Тебе идет.

– Доктор Йенсен… – начал было Дэвид, но оборвал себя на полуслове. Взял телефон, встал и протянул ей руку. Они не расставались с самого утра, а сейчас уже на улице совсем темно. Сколько часов они провели вместе?

Селия попыталась было сказать, что ей пора, но ничего не вышло.

– Ты должна полюбоваться видом.

Полюбоваться видом! Уж чего-чего, а бостонских видов ей хватало по горло. Селия купила квартирку в Бикон-Хилл, когда ей было двадцать два. Каждый год смотрела фейерверк четвертого ноября, помнит комендантский час после теракта на бостонском марафоне и вымершие улицы в первые месяцы пандемии.

Ничего этого она не сказала, просто последовала за ним. Они пересекли лобби, вошли в лифт с позолоченной дверью, а Дэвид так и не отпускал ее руку.

Скоростной лифт поднялся на пятнадцатый этаж за несколько секунд. Селия внезапно решила отказаться, но они вошли в номер, и слова замерли на губах. Вид из окна был и в самом деле ошеломляющий – полная, очень яркая восковая луна и живая лунная дорожка на воде.

– Я же говорил, – торжествующе сказал Дэвид, положил руку на ее бедро и повернул к себе.

Селия закрыла глаза и подняла голову. Теплые и влажные губы… У нее закружилась голова. Она никогда ничего подобного не испытывала. Кто бы мог подумать? Обычный поцелуй – и ноги подгибаются.

Пять часов утра. В придорожном ресторанчике в Бангоре пара дальнобойщиков греют руки, сжимая во внушительных горстях кружки с кофе. В другом конце зала сидит Кирк Хоган. Он заказал главную гордость заведения – омлет из пяти яиц с беконом, ветчиной, сыром и сосисками.

Кирк вышел из дома двадцать минут назад. Отключил отопление, в кухне на полу поставил десятифунтовый пакет с кошачьим кормом. Завтракать не стал и, пока шел, проголодался ужасно.

Пожилая, но молодящаяся официантка подлила ему кофе. Тщательно накрашенные губы, пергидрольные кудряшки. Откуда у нее такой загар в самом начале весны?

– Что-нибудь еще?

Он молча покачал головой – спасибо, не надо.

На блюдечке лежало не меньше десятка одноразовых капсул со сливками. Хорошо хоть на сливках не экономят. Терпеливо распечатал одну за другой четыре штуки и вылил в кофе. Нормально, и вкус приличный, не то что в Бостоне. Там за кофе берут в три раза дороже, подают в дерьмовом бумажном стаканчике – зато с молочной пенкой, капучино, который так обожала миссис Хоган. За отдельную плату – бейгл без глютена, плоский, как собачье ухо. И конечно, низкокалорийный, одна десятая процента жира, творог.

Он сделал большой глоток кофе и взялся за еду. Омлет неплох. Был бы еще лучше, если б каждый раз не приходилось либо отрывать пальцами длинные тягучие нити расплавленного сыра, либо терпеливо наматывать их на вилку.

Кирк был очень голоден. Собственно, он был голоден уже несколько недель. Да, ничего не скажешь, лекарство основательно прочистило мозги, но желудок все время требовал еды. Лучше всего утолял голод фастфуд.

Он ел быстро и жадно. Определенно, этот городок – настоящий рай для человека, который не хочет жить по чужим правилам. Дробовик в охотничьем магазине раза в четыре дешевле, чем, скажем, в Бостоне. А к северу от Огасты никто и слова такого не слышал – капучино.

Кирк прожевал кусок бекона, потом вслух, скривив губы, с отвращением произнес: капучино – и засмеялся. Официантка за стойкой посмотрела на него как на сумасшедшего.