Ресторан открыт для дальнобойщиков круглые сутки. Заправленные, свирепого вида грузовики выстроились на стоянке. Там же и туалет типа скворечник – само собой. В такой глухой угол канализацию не протянешь. До Бостона четыре часа. Ладно, три с половиной, если по пустой дороге.
Кирк посмотрел на часы на стене, взгляд остановился на голове лося рядом. Вот это да, настоящий монстр…
Подивился тому, какой перченый омлет, странно даже, что сосиски не взрываются от собственной огненности. Одобрительно покивал. Адская смесь чили и табаско.
На джинсах после вчерашнего пятно – сперма. Девица схалтурила. Ее счастье, что он не сразу заметил. Надо бы замыть… но какая разница?
Сосущее чувство голода постепенно отпустило.
– Еще кофе? – Незаметно подошедшая официантка высыпала в мисочку еще с десяток капсул со сливками.
– Да-да. Спасибо.
Она подлила ему кофе, сунула счет под солонку и ушла. У них, похоже, не только на канализацию денег нет, но и на нормальную бумагу – эта серая, зернистая, чуть ли не оберточная. Кирк посмотрел – дешево до смешного – и выложил последние деньги. Где-то у него была карточка, но он предпочитал по старинке, наличными. Надежнее.
Мельком подумал о жене, потом вспомнил вчерашнюю девку. Совсем молодая, не старше Лотти.
А вот про свою приемную дочь ему думать вовсе не хотелось. Надо бы собраться и позвонить ей, но как? Он уже много лет с ней не разговаривал. Поначалу не хотел втягивать в ад, куда угодил, а потом… Невидимая стена росла и росла.
Да и пусть. Кирк решил давным-давно – он одинок. Раньше этот вывод хоть и несильно, но огорчал, но постепенно он осознал преимущества одиночества. Одиночество придает человеку силы. Даже Иисус окончательно осознал свою свободу не раньше чем его все предали. В этом и есть величие человека. Величие и отличие: человек не животное. Наличие стаи не является обязательным условием существования. Кстати, и способность казнить себе подобного не уникальна, у животных такое тоже встречается. А уникально вот что: ни один зверь не убивает, стараясь доставить жертве как можно больше мучений. Только у людей есть понятие наказания, а главное – память. Без памяти отсроченная месть невозможна.
Кирк заставил себя допить кофе – может, все-таки пройдет голова. Побаливает уже несколько дней. Кивнул официантке и пошел к стеклянной двери. Шестьдесят по Фаренгейту, довольно тепло даже для мэнского апреля. В лужах после вчерашнего дождя расплывчатые отражения уличных фонарей. Взял из багажника “субару”[39] беспроводную дрель “Милуоки”, порылся в сумке, вытащил и закрепил в патроне самую большую насадку для выпиливания отверстий, так называемую коронку.
Бросил взгляд в окно – на пассажирском сиденье валяются несколько пустых пивных банок, ключ торчит в замке. Его это не заботило – кто польстится на такое старье? Машину он купил у соседа лет пять назад за несколько сотен долларов, но “субару” есть “субару”, пока держится. Только тормозные колодки поменял. Вспомнил вчерашний вечер в Ороно… может, вернуться? Захватить и ее тоже?
Необычное ощущение. Возбуждение – и полное спокойствие. Странные иррациональные импульсы последних недель словно помогли ему осознать картину будущего. До сих пор он слепо подчинялся общественным правилам. Идиот. Мог владеть миром – а вместо этого позволил миру владеть собой. И зачем? Молчал, платил, отбывал срок. С этим покончено.
Кирк двинулся к площадке, где стояли бензозаправочные грузовики с цистернами. Среди них загадочно поблескивает в свете фонарей и серебристый “фрейтлайнер” Калеба.
Как друг и пообещал, ключ на покрышке переднего колеса.
Кирк ухватился за поручень и забрался на водительское сиденье. Завел мотор, тот исправно заурчал. Минуты три рассматривал панель приборов, соображая, где и что, – последний раз он сидел за рулем грузовика лет двадцать назад. Тогда все выглядело гораздо проще и понятней, но если когда-то научился, то забыть трудно. К примеру, с юности не садился на велосипед – и что? Взялся за руль, перекинул ногу через седло – и покатил. Впрочем, ему тогда нравилась работа дальнобойщика. Куда лучше, чем сидеть в конторе, перебирать бумаги. Или даже отдавать приказания – ты сделай то, а ты вот это. Тоска зеленая. А тут воздух, дорога, сидишь и музыку слушаешь.
Нашел в бардачке кожаный кляссер с дисками, вытащил первый попавшийся, сунул в проигрыватель и отпустил сцепление. Небо уже заметно посветлело, наступало прозрачное апрельское утро.
Девяносто третья дорога была почти пустой, но когда в двадцать минут десятого он въехал в тоннель Томаса О’Нила в Бостоне, движение заметно оживилось.
Первоначальная смета строительства тоннеля составляла три миллиарда, в итоге он обошелся в четырнадцать. По ходу обнаруживались ошибки и просчеты. Не успели сдать в эксплуатацию, как рухнул девятнадцатиметровый участок стены и придавил машину. Погиб водитель. Выяснилось, что бетон не соответствует никаким стандартам, цемента чуть не вдвое меньше, чем предписано техусловиями. Его, Кирка Хогана, арестовали. Миллионные штрафы, но главное – позор.
