– Есть легенда, которая гласит, что афеноры произошли от фениксов. Наша судьба действительно похожа на их: сгореть в огне, когда старость берет свое, и возродиться из пепла, чтобы начать заново. Однако этот круг не вечен: мы проживаем не больше пяти жизней. Нас действительно сложнее убить, но с этим мы отлично справляемся сами, – Кристоге покачал головой. – Сознание не меркнет, представь же, каково разуму старика очутиться в теле младенца, который и говорить не способен? Многие сходят с ума. Некоторые не переживают боли – сгорать страшно, даже если знаешь, что восстанешь из пепла. У нас нет родов, немногие обзаводятся настоящими семьями – есть только спутники одной жизни, но они уходят, когда остается пепелище, и порой наши первые годы – сплошная борьба за выживание.
– Сколько вам лет?
– Триста десять.
Прикинув, Марк понял, что Кристоге проживает последнюю жизнь. А ведь он клялся оставшимися жизнями, что не желает плохого. Оборот речи или попытка солгать?
– Как вы все пережили?
– Ты хотел узнать о нашем мире, а спрашиваешь обо мне?
«Врага нужно знать в лицо».
– Да, – Марк улыбнулся, бросив на афенор взгляд снизу вверх.
– Воля к жизни. Я знаю, как это должно слышаться в твоем возрасте, но поверь, когда ты готов вцепиться судьбе в глотке и не отпускать, ты сумеешь выжить и всегда возьмешь свое. У тебя ведь она тоже есть. Твоя хватка заметна, как бы ты ни старался держать лицо равнодушным. Если ты перестанешь видеть во мне врага, ты поймешь, что отчасти мы похожи.
Не скривиться стоило труда. Кристоге вовсе не казался тем, на кого хочется походить.
– Я скажу еще кое-что, чтобы ты понял меня. Альта, Акида, Авила, Арьент – я был в четырех городах, когда их бомбили и жгли. Я знал, в каких канализационных трубах прятаться, жарил на костре крыс и носил рубашку, снятую с мертвого. Я, афенор! Нам оставили жалкий кусок выжженных земель, и мы поднимали города из пепла. Ради того, чтобы вернуться к цивилизации, мы шли на многое, теперь же нам пора не просто встать вровень – сделать шаг вперед. Вот почему я говорю, что магия – ценный ресурс, что нам нужны Переделанные. Ты можешь сыграть важную роль в этих планах, и я искренне надеюсь, наши цели совпадут.
Ответа у Марка не было. За пережитое, за сделанное для Ленгерна Кристоге заслуживал уважения, однако в уравнении было слишком много неизвестных: испуганные гуляки, бешеные сурреи, Переделанные, неожиданно уехавшие люди, ночные крики. Все это казалось частью одной тайны, которую яро защищали от человека, и ее наличие разбивало любые зачатки доверия.
– Пожалуй, мне пора, – Кристоге поднялся. – Надеюсь, я не слишком утомил тебя, – уже стоя на первой ступени, он обернулся. – Ты говорил, что хочешь получить права ленгернийца. Я позаботился, тебе сделают документы. Ты будешь приписан к этому дому и получишь соответствующие имя и фамилию. Про обязанности, которые накладывают эти права, поговорим позднее.
Марк проводил аристократа взглядом. Это был чертов пазл, который никак не хотел складываться.
Спустя несколько дней Кристоге велел прийти на тренировочную площадку, где изредка появлялись фехтовальщики или борющиеся, а чаще упражнялись в стрельбе из револьверов.
Заметив рыжеватого парня, Марк замер и инстинктивно вскинул руки, защищая грудь. Суррей стоял перед Кристоге подобно провинившемуся ученику и кивал на каждое слово. Он казался таким простым, еще совсем мальчишкой – не тем, кто убивает ради пропитания. Его ноздри дернулись, Кэй повернулся в сторону Марка и робко, как пес, еще не уверенный, что взял нужный след, шагнул вперед. Натянулись нити, превращаясь в струны и наполняя мир золотом.
– Я рад видеть тебя, – обернувшись, громко произнес афенор.
Марк подошел к ним, не сводя с Кэя настороженного взгляда. Кристоге подстроил им встречу – зачем?
– Извини меня! – звонко воскликнул парень. – Я не знаю, почему сделал это, такого никогда не было, клянусь!
На фоне заходящего солнца его профиль казался отлитым из меди, и темно-рыжие волосы были под стать ему. Самой приметной частью оказались глаза – такие голубые, что впору сравнивать с небесной лазурью, но оттого заметнее становился шрам, точно зверь ударил когтями. Он тянулся через левый глаз и придавал юноше трагичный вид.
Плечо впервые заныло. Марк выдавил:
– Сейчас все в порядке?
– Да. Извини. Я больше не… Больше не хочу… – суррей виновато опустил взгляд.
Кристоге кивнул, рукой указывая на скамьи по краям площадки:
– Присядь, Марк, я хочу поговорить с тобой. Кэй, продолжай.
Афенор достал из кармана жилета часы на витиеватой цепочке. Суррей помялся с ноги на ногу, рукой взлохматил волосы, бросил на сидящих еще один взгляд, затем встал боком. Чертами лица и быстрыми, суетливыми движениями суррей напомнил Марку младшего брата. Вспоминать Антона не хотелось – за случившееся с ним совесть жгла сильнее суррейских укусов.
