Обманчиво-мягкий голос закончился, оставив после себя только холод. Однако упускать шанс казалось просто глупым: она из Переделанных, по-свойски держится с сурреем и, кажется, близко общается с Кристоге – с ней связано достаточно загадок.
– Я хотел…
Едва ступив на лестницу, ведущую к аллее с птичьими статуями, Дракон повернулась, став чуть выше Марка:
– Почему я должна говорить с тобой? Назови хоть одну причину. Кристоге знает о твоих вопросах? Как думаешь, они ему понравятся?
Марк развел руки, показывая, насколько он открыт.
– Я чужой здесь. У меня ничего нет, и я ничего не понимаю. Конечно, я буду задавать вопросы, чтобы понять. И Кристоге, и остальным. Я хочу узнать этот мир, вот и все.
Девушка вздохнула, с сомнением смотря в ответ. Марк улыбался ей и старался вложить в улыбку всю искренность, хоть и была ее капля.
– До дверей моей комнаты три минуты. Ты можешь спросить меня, но идти я буду быстро.
Круто повернувшись, Дракон поспешила по лестнице. Марк успел разглядеть ее рожки, достаточно острые на концах, того же бежево-коричневого цвета, что чешуя.
– Как тебя зовут? По-настоящему?
– Теперь я Дракон, – она говорила с толикой пренебрежения, хотя Марку все равно показалось, что он уловил грустную ноту. – Это правда то, о чем ты хочешь узнать?
Несколько раз Марк слышал имена Переделанных: Крошка, Многорук, Видящий – он хотел проверить догадку, что им оставляют только прозвища, связанные с изменениями. Кроме того, имя могли указать на расовую принадлежность девушки: у сурреев они были короткими, из трех букв, у эйлов – немногим больше, а самые длинные носили афеноры.
– Да. Почему Дракон?
Они добрались уже до середины аллеи, укутанной мягкими сумерками. Это было то время, когда еще не так темно, чтобы подсветить купол, но достаточно, чтобы на дорожки выползли причудливые тени, а силуэты приобрели расплывчатые очертания. Только птицам было все равно: начиная утром, до самой ночи они пели свои песни, чтобы потом уступить ночным братьям.
Девушка повернулась к Марку, хмуро поджимая губы:
– Зачем тебе это?
– Я хочу знать, у всех ли Переделанных нет имени?
Марк решил, что стоит озвучить догадку: Дракон казалась достаточно прямолинейной, а значит, честный вопрос мог подкупить ее больше образа растерянного и запутавшегося человека.
– Да, я Переделанная, да, у нас нет имен, нет, преступлений я не совершала. Это все?
– Но почему Дракон?
– Это драконьи рога, – девушка коснулась головы. – Меня делают им.
– Так змея – это?..
Они вошли в дом. С кухни донеслась ругань поваров, сопровождающая их работу каждый день, а вместе с этим – аромат яблок и корицы. Не обращая внимания на принявшего пальто привратника, девушка рассказала:
– Драконы вымерли, для меня спилили рога и собрали чешую с останков. Нет, в дракона я так и не научилась превращаться. Эксперимент продолжается, и когда-нибудь…
Марк не нашелся с ответом и предпочел подняться по лестнице молча, даже в ущерб драгоценному времени. Голос девушки звучал ровно, всего единожды ноты сменились на грусть, однако искренне согласившейся на переделку она не казалась.
Дракон не теряла надменного взгляда, так же хмуро поджимала губы, и все равно к ней шевельнулась жалость. «Больше всех нас», но в первую очередь она была подопытной в ужасном эксперименте, и нежелание работать передельщиком становилось все более явственным.
– Почему ты согласилась? – Марк спрашивал осторожно, немного понизив голос, но уже знал, что Дракон не ответит.
Она сердито откликнулась:
– Люди – самый любопытный народ. Лучше спроси меня, люблю ли я весну, или нравится ли мне Альта – что угодно, кроме этого.
Марк зацепился за первые слова: они звучали так, словно девушка хорошо знакома с людьми. Она наблюдала во время испытания? Была вместе с Кристоге, когда он разговаривал с ними? Столкнулась с кем-то, пока они не уехали?
– Извини. Меня хотят сделать передельщиком, и я пытаюсь разобраться, что это значит.
– Не переживай, в глазах многих ты будешь героем. В шестнадцать я бы назвала тебя своим спасителем.
Слова звучали горькой насмешкой. Значит, переделали ее семь-восемь лет назад – Марк не понимал, какая же сила способна заставить совсем молодую девушку согласиться на подобный эксперимент. Хотя нет, вариант у него был – угроза собственной жизни. И если так, от кого она исходила?
– Я могу спросить, какой ты расы?
– Нет.
Дракон остановилась у створчатой двери, ведущей в спальню Кристоге.
– Нам дальше?
Девушка ответила насмешливым взглядом. Все это казалось красным предупреждающим сигналом: она на одной с Кристоге стороне, быть рядом с ней не стоит – и все же ее красивый голос и созданная тайна уже заставляли думать о том, какой повод найти для следующей встречи.
Марк протянул руку:
– Спасибо, что поговорила со мной.
Дракон нехотя подала руку в ответ. Марк задержал ее в своей ладони, разглядывая маленькие, похожие на змеиные чешуйки. Они были плотными и шершавыми, но недостаточно, чтобы сделаться неприятными на ощупь. Выдернув руку, Дракон с хлопком закрыла дверь.
