— Это же абсолютно бессмысленно, — сказала она, приступая к уже двенадцатой за сегодняшний вечер попытке. — Зачем учиться клинковому бою в век огнестрельного оружия? Зачем вообще оружие нежити, способной убивать голыми руками?
— И ты, стало быть, желаешь окончательно превратиться в столь презираемую тобой нежить? — осведомился граф, позволив клинкам скреститься с металлическим скрежетом. — Разумеется, в таком случае твое обучение бессмысленно. Однако, в моем представлении, позволить себе сражаться так, как чаще всего делают это упыри и, увы, некоторые высшие вампиры — зубами и когтями — означает уподобиться им, признать перед собой, что в тебе больше не осталось ничего человеческого. Лишь инстинкты, низводящие цивилизованную личность до скотского уровня, не способного вызывать ничего, кроме брезгливой жалости.
Подавляющее большинство встреченных Дарэм носферату оружием в бою не пользовалось, прекрасно «низводясь до скотского уровня» и ничуть по этому поводу не волнуясь. Однако, возможно, именно из-за довольно сложной системы представлений старшего фон Кролока о «вампирской этике» — как он сам, так и воспитанный его усилиями Герберт даже спустя века ухитрились в своих повадках остаться более похожими на людей, нежели на порожденных изнанкой тварей. Граф слишком долго и слишком хорошо справлялся с собственным посмертием, чтобы Нази могла оспаривать его мнение.
— Кроме того, почему бы и нет, фрау Дарэм? — непринужденно заметил ее оппонент, которого подобные «детские» упражнения не заставляли прикладывать и сотой доли его навыков. Очевидно, уловив, что Нази не слишком поняла смысл его комментария, фон Кролок пояснил: — Почему бы и не старинное, благородное искусство сражения на мечах, я имею в виду? Оно, с моей точки зрения, пускай и было вытеснено завоеваниями прогресса, является идеальным занятием, формирующим тактическое и стратегическое мышление, обучающим точно рассчитывать силы, развивающим ловкость, гибкость и подвижность, что полностью соответствует целям наших тренировок. К тому же пистолет — оружие, эффективное лишь против людей.
— А вы, надо полагать, учите меня воевать с вампирами? — хмыкнув, поинтересовалась Дарэм, выполняя двойное расцепление и плавно делая шаг в сторону.
— Я учу тебя не для того, чтобы ты воевала. Ты посвятила борьбе десять лет и, насколько я знаю, вела ее вполне успешно. Однако это больше не твоя война, Нази, оставь ее другим. Я же учу тебя исключительно для того, чтобы, в случае опасности, ты смогла себя защитить, — без тени прежней насмешки пояснил фон Кролок. — В том числе и от других вампиров, популяция которых в этом мире отнюдь не ограничена замковыми окрестностями. Ты получила в свое распоряжение огромные силы, но они не спасут тебя, если ты не обучишься правильно их использовать. Тебе ли не знать, что мы бессмертны, но отнюдь не неуязвимы. Уходя влево, следует начинать шаг с левой ноги, фрау, а вовсе не с правой. Сначала, пожалуйста.
Тактично сделав вид, что не услышал того, совершенно не достойного уст женщины ругательства, которое Дарэм все же прошептала себе под нос, фон Кролок занял исходную атакующую стойку, дожидаясь, пока «ученица» возьмет себя в руки и последует его примеру. Закалка Нази в вопросах обучения, пожалуй, впечатляла — очевидно, сказывалась не то орденская школа, не то — что вернее — школа ее супруга, учившего Дарэм с теми же целями, с которыми делал это и принявший у него своеобразную «эстафету» граф. Женщина умела быть упорной и последовательной, она была не капризна и неплохо держала под контролем собственное раздражение, непрерывную пульсацию которого фон Кролок ощущал каждую секунду, даже не обращаясь к их ментальной связи.
— Полагаю, упражнений на сегодня довольно. Весьма неплохо, Нази, но, позволь заметить, что ты могла бы куда лучше, — после восемнадцатой, или, возможно, девятнадцатой попытки Нази безукоризненно удержать оборону граф сделал шаг назад, опуская меч, на фоне привычного двуручника кажущийся почти игрушечным. Заставлять женщину заходить на очередной круг к этому моменту стало уже бессмысленно и даже отчасти небезопасно, поскольку Дарэм от накопившегося в ней раздражения стала скверно сосредотачиваться на своих действиях, не исправляя предыдущие ошибки, а лишь совершая новые. Все более и более глупые. Посмотрев в серо-зеленые глаза, в которых в последние полчаса слишком отчетливо читалось страстное желание проткнуть его насквозь, фон Кролок усмехнулся и озвучил то предложение, ради которого, он был уверен, Нази и соглашалась терпеть длительную и дотошную отработку фехтовальной техники: — Фрау желает сегодня попытать счастья?
— Искушение слишком сильно, чтобы я ему не поддалась, — хмыкнув, язвительно откликнулась Нази, прекрасно понимая, о чем именно спрашивает ее граф, который, похоже, нисколько в ее ответе не сомневался, взявшись за пуговицы своего старомодного, украшенного шитьем камзола прежде, чем Дарэм успела договорить фразу до конца.
