Этого граф так и не сказал, но Нази прекрасно «услышала» это уточнение так, как если бы Кролок произнес его вслух. И, надо признать, Дарэм была унизительно этому рада, несмотря на то, что, по сути, сама же и была инициатором эксперимента.
От смутной радости по поводу того, что сам Кролок тоже не горит желанием «вырабатывать в себе склонность к беспорядочным связям», Нази предпочла попросту отмахнуться, не желая даже вдумываться в природу ее появления.
На некоторое время в комнате воцарилось молчание, во время которого граф и Нази задумчиво смотрели друг на друга, и, судя по всему, мысли их двигались в одном и том же направлении.
— Кстати, Ваше Сиятельство, а где Герберт? — глубокомысленно спросила Дарэм.
— Герберт, если ты уже удовлетворил свою неуемную тягу к подслушиванию чужих разговоров, может, соблаговолишь, наконец, зайти? — почти одновременно с ней произнес Их Сиятельство.
— Ах, значит, я, по-вашему, здесь самый небрезгливый, так что гожусь для черной работы? — широко распахнув дверь в комнату Нази, поинтересовался виконт, возмущенно скрещивая руки на груди и всем своим видом демонстрируя степень собственного негодования. — Между прочим, не только у вас есть чувство собственного достоинства!
— Порой, глядя на твое поведение, я сильно в этом сомневаюсь, — усмехнувшись, откликнулся граф и добавил: — Проходи, присаживайся. Полагаю, несмотря на твои громкие заявления, нам все же найдется, что обсудить.
— Даже и не знаю… — окончательно вдвинувшись в комнату, заявил молодой человек, которого, похоже, благодаря своевременному подслушиванию не требовалось вводить в курс дела. Герберт покрутил головой, глядя, куда бы сесть, и, поскольку в покоях графа, отданных Нази в бессрочное пользование, кресел было всего два, недолго думая, улегся на живот поперек кровати, подперев ладонями узкий подбородок и болтая в воздухе обутыми в щегольские туфли ногами. — Любовь — это такая тонкая материя, веление души, полет чувства, пламя страсти…
— …Водоворот эмоций, оползень желаний, селевой поток вдохновения, — перебил сына фон Кролок. — Мы по достоинству оценили все богатство метафор, которое ты способен предъявить миру, так что можешь переходить к следующему пункту.
— Вот вечно вы, папА, влезете и все испортите своим невыносимым занудством, — досадливо скривился виконт, но тем не менее, послушно «перешел»: — Я имею в виду, что чувственные удовольствия — всегда нечто спонтанное, и превращать этот прекрасный порыв в какой-то там лабораторный опыт — это низко!
— Как по мне, так одно другому не мешает, — сказала Дарэм, которая подозревала, что Герберт, пользуясь своей внезапно образовавшейся незаменимостью, просто набивает себе цену, развлекаясь от всей души. И судя по насмешливо-снисходительному взгляду, которым Их Сиятельство разглядывал собственного отпрыска, подозрения эти были более чем оправданы. — В кои-то веки совместишь приятное хоть с чем-то полезным.
— Ах, так? — молодой человек сурово сдвинул светлые брови, прожигая Нази взглядом самого оскорбленного существа на свете. — Раз вы у нас, матушка, такая исключительно полезная, в отличие от меня, то ступайте и сами совмещайте, что пожелаете. Вы это придумали, вам и карты в руки. А я не могу. У меня, знаете ли, что-то нет настроения!
— Я тоже не могу, — хладнокровно заявила Дарэм, уже привычно пропустив «матушку» мимо ушей. — Я пока еще не слишком хороший менталист, и способна завалить весь эксперимент. К тому же я понятия не имею, как у вампиров срабатывает… все, что там отвечает за «чувственные удовольствия».
— Как ко мне в мозги лезть, так менталист из тебя хоть куда. А что до прочего… — виконт хмыкнул и, покосившись на графа, широко улыбнулся, выставив на всеобщее обозрение идеально белые, слегка заостренные клыки. — Ты всегда можешь спросить у отца. Уверен, он тебя с готовностью просветит, как у нас все работает. Не только в теории, но и на практике. С демонстрационной, так сказать, частью.
В ответ на это заявление Нази раздраженно поджала губы, не найдясь сразу, что бы такого ответить скалящемуся во все тридцать два вампирских зуба юноше, однако отвечать ей и не потребовалось, поскольку Кролока, в отличие от нее самой, пронять чем-то подобным было попросту невозможно.
— Какая трепетная забота, — невозмутимо сказал он. — Однако, полагаю, вопросы какого бы то ни было просвещения мы с Нази при необходимости решим и без твоего активного участия. А сейчас предлагаю тебе перестать ломать эту комедию и вернуться, наконец, к делу. Если ты отказываешься, скажи об этом прямо и не трать попусту мое время. Летние ночи достаточно коротки и без твоих сомнительных острот.
Граф легко поднялся на ноги и прошелся по комнате, сложив руки на груди и задумчиво постукивая когтистыми пальцами по предплечьям. Герберт и Дарэм, как по команде, повернули головы, наблюдая за его передвижениями.
