— Здравствуй, Альфред, — пристально глядя юному ассистенту профессора Абронзиуса в глаза, непринужденно улыбнулся младший фон Кролок и шагнул к столу. — Как поживаешь? Ах, я вижу, вас с фроляйн Шагал можно поздравить! Что ж, с моей точки зрения, это весьма неплохой выбор, хотя и не уверен, что городская жизнь дается ей просто. Однако, при твоей рыцарской помощи, думаю, она справляется, верно? Так я присяду?
— Д-да, конечно… — растерявшись, выдавил из себя Альфред, после чего, несколько раз моргнув, добавил: — Ты?! Как ты?…
— Тише, — укоризненно цикнул на него Герберт, небрежно смахнув свернутые в трубку бумаги с единственного в кабинете стула, и уселся, закинув ногу на ногу. — Жену разбудишь. Нельзя же так, в самом деле. Я, разумеется, польщен, что ты настолько рад нашей встрече, но все же выражай свою радость как-нибудь менее бурно. Да, как видишь, это и вправду я. Счастлив видеть, что и ты меня не забыл.
— Тебя забудешь… — совершенно искренне сказал Альфред, радости в голосе которого не было ни на грамм.
Как и тогда, в декабре, сознание юноши отчаянно сопротивлялось воздействию Герберта, однако, если в прошлый раз виконт испытывал его на прочность вполсилы, больше забавляясь, нежели действительно желая очаровать молоденького студента, то сейчас перед ним стояла вполне конкретная задача. Которая, впрочем, не вызывала у него ни капли отторжения. Как ни крути, а юношей Альфред был весьма симпатичным и вполне соответствовал эстетическим предпочтениям виконта. К тому же тот факт, что Альфред ухитрялся хоть как-то противиться его обаянию, только подогревал азарт Герберта, пробуждая в нем желание взять своеобразный реванш за плачевно окончившийся разговор в замковой библиотеке.
— Я тоже скучал, — согласился он. — Вот и решил навестить по старой памяти, взглянуть, как вы здесь устроились. Можно сказать, душа потянула.
На самом деле душа Герберта, пожалуй, прекрасно и дальше обходилась бы без профессорского ассистента, однако, так уж вышло, что именно он оказался идеальным кандидатом для проведения эксперимента, который его отец затеял на пару со своей не то ученицей, не то все-таки возлюбленной. Так и эдак опросив Герберта на предмет его внутренних ощущений после свиданий с многочисленными любовниками и выяснив, что сам виконт затрудняется сказать, чем вызвано временное облегчение после подобных встреч — удовлетворением сугубо человеческим или все-таки еще и вампирским — Дарэм с досадой заявила, что ничегошеньки ей непонятно и стоит все как следует проверить. В идеале — хотя бы на простеньком ритуальном круге. Однако, после ироничного предложения виконта не мелочиться и сразу же отправить его предполагаемого любовника зарабатывать катар на жертвенном алтаре в центре какой-нибудь сатанинской октограммы, женщина согласилась, что для начальной проверки ее теории можно обойтись и без ритуалов, заметив при этом, что идеальным вариантом для них стал бы «ментально несговорчивый» человек. Такой человек, согласно ее изобилующей нудной терминологией речи, послужил бы «более ярким индикатором, по которому сразу и точно можно было бы сказать, есть ли смысл дальше возиться, или нет».
Одного такого человека и граф, и Герберт, и сама Дарэм действительно знали. Именно он сейчас сидел за столом напротив виконта, и в сознании его царил самый настоящий хаос, который младший фон Кролок медленно, но неумолимо брал под собственный контроль. Благо Альфреду так и не хватило ума, а точнее, знаний, чтобы перестать столь откровенно пялиться Герберту прямо в глаза.
— А не все ли тебе равно, как я здесь очутился? — отбросив свою излюбленную маску легкомысленного, болтливого подростка, мягко улыбаясь, спросил виконт, чуть подавшись вперед, так что зажженная лампа двумя яркими огоньками отразилась в голубых глазах, высветив их до самого дна, — Если я все равно уже здесь. Я пришел, потому что ты нужен мне. Именно ты, и никто не способен тебя заменить. Наша предыдущая встреча не была случайностью, — это была судьба. Ответь мне, милый мой Альфред, ты веришь в судьбу?
— Нет… — пробормотал юноша, завороженно глядя в бледное лицо вампира, который в его восприятии с каждой секундой делался все прекраснее.
По медленно расширяющимся зрачкам и легкому румянцу, проступившему на щеках Альфреда, прекрасно разбиравшийся в подобных вопросах виконт понял, что зрительный контакт уже совершенно не обязателен. Как бы ни велик был потенциал профессорского ассистента, он толком не умел им пользоваться, даже не подозревая о его наличии. И противопоставить что-то действительно серьезное Герберту, за плечами которого лежал без малого век ментальных тренировок и весьма богатый опыт в области разжигания в душе человеческой особого рода желаний, юный Альфред попросту не мог.
