«Именно это я и имел в виду», — согласился с ее выводами Кролок.
«Вы у себя? Я имею в виду, в кабинете? — Нази, обуреваемая жаждой не столько крови, сколько бурной деятельности, схватила со стола собственный блокнот с заметками, одновременно пытаясь нашарить ногой валявшиеся на ковре туфли. — Я сейчас спущусь!»
— Мне кажется, будет куда проще, если я поднимусь сам, — заметил бесшумно материализовавшийся возле камина фон Кролок, наблюдая за метаниями Дарэм. — А не то, как бы ты, в пылу исследовательского азарта бегая по лестницам, не свернула себе шею. Можешь мне поверить, в этом случае тебя ожидают не самые приятные ощущения.
— Вы что, и это пробовали? — замерев на одной ноге, подозрительно уточнила Нази.
— Напомни мне как-нибудь рассказать тебе сию занимательную историю. Или поинтересуйся у Герберта. Хотя, боюсь, он недолюбливает эту тему, — усаживаясь в «свое» кресло, откликнулся граф и сделал плавный жест рукой, приглашая Нази занять «свое». — Однако, если я правильно понял, мы собрались обсудить нечто иное.
— И как я вообще это упустила?.. И еще называю себя профессионалом… Ведь в принципе, ничего нового в этом подлунном мире. Такое «донорство» действительно возможно при определенных обстоятельствах, и века до восьмого ритуальное соитие было нормальной обрядовой практикой. Но я даже под пытками не вспомню схему, которая при этом используется. Вендельский период… от таких примитивов в Ордене давно уже отказались. Действенно, конечно, однако изящно, как кирпич. Что смешного? — Дарэм недовольно посмотрела на графа, который внимательно слушал ее, изящно подперев массивный подбородок бледной ладонью, и по губам его действительно бродила едва заметная усмешка, которая Нази отчего-то нервировала. Хотя и не должна была.
— Скажем так, меня немного забавляет образность твоего мышления, — откликнулся Кролок, и добавил: — Соитие, фрау Дарэм, ритуальное или же обычное, по природе своей «изящно, как кирпич», поскольку принадлежит более к естественным инстинктам, нежели к рациональным человеческим начинаниям. Однако мы, если мне не изменяет память, обошлись безо всякого обряда вовсе. Разумеется, если не считать за таковой сам процесс. Видишь ли, все получилось несколько спонтанно, так что я не успел заблаговременно начертать под кроватью пентаграммы.
Выражение, появившееся в этот момент на лице достопочтенной фрау Дарэм, с точки зрения графа, было воистину бесценно: растерянность, негодование и смущение проступили на нем так отчетливо, что Кролоку и безо всякой менталистики было ясно, какое смятение он ухитрился породить в душе своей собеседницы всего парой фраз. Он ни секунды не сомневался, что, если бы по жилам Нази все еще бежала живая кровь, она непременно бы покраснела, и Кролок безбожно солгал бы, сказав, что, кроме веселья, подобная реакция не вызвала у него еще и удовольствия. Сам граф по-прежнему не испытывал ни капли раскаяния по поводу содеянного, не находя ни единого повода стыдиться тех двух часов, которые они с Дарэм посвятили «ритуалам Вендельского периода». Тем более, что все, случившееся в ту ночь, случилось с безоговорочного согласия обеих сторон. Вот только Нази, в отличие от Кролока, похоже, всерьез намерена была вычеркнуть этот, до крайности смущающий ее эпизод из собственной памяти. За неимением возможности вычеркнуть его из собственной биографии.
— Как недальновидно с вашей стороны, — буркнула Дарэм, упорно разглядывая ковер. Граф буквально видел, как женщина, совершив над собой волевое усилие, собралась с мыслями и продолжила: — Однако такой эффект, вероятнее всего, получился оттого, что я некромант. Ну, или, по крайней мере, была им на тот момент. Как я уже говорила, мы, в каком-то смысле, как и вампиры, сами ведаем распределением своей жизненной силы и энергии. За годы практики этот навык в нас оттачивается почти до автоматизма, так что я… — Нази сделала рукой витиеватый жест, пытаясь поточнее подобрать слова, — под влиянием эмоций непроизвольно запустила процесс передачи.
