Карл не сразу понял, что удивило Макса но, проследив за его взглядом, он увидел, как та самая покойная сестра Адалада, мимо которой он проходил несколько раз, начинает переворачиваться и медленно встаёт. Карл не мог дать этому объяснение. Неужели поднятие нежити происходит прямо у них на глазах. Картина предстала мерзкая. Иссыхающий труп с раздавленным черепом встал перед ними в полный рост. Голова трупа оказалась деформирована самым жестоким образом. Глаза сестры находились на разном уровне, сам череп оказался перекошен, нос располагался на лице наискосок.
— Я понял, для чего на входе лежат маски. — вдруг осенило Макса, хотя это наблюдение в данный момент перестало иметь значение.
Мертвяки не подходили к сестре. Возможно, что считали её одной из своих, ну или реагировали на неё как на служителя церкви. Макс и Карл продолжали смотреть на неё, пытаясь понять, что она будет делать дальше. Обоих интересовало, сможет ли она покинуть кладбище. Сестра Адалада оценивающе смотрела прямо на них.
— Нужна помощь? — спросил у неё Макс. Митрополит никак не мог привыкнуть к такому юмору Левона. Тем более что подобные шуточки он обычно отпускал в самый неподходящий момент.
Адалада будто попыталась ответить, но на выдохе в полный голос произнесла своим кривым прогнившим ртом только:
— Рихт-Раут.
Звук оказался резким и звонким. Земля вокруг сразу задрожала. Макс не понимал, что это только что сейчас произошло. Могилы начали шевелиться, будто в них кто-то копался.
— Не отходите от меня ни на шаг, — напомнил Карл.
Хотя становилось ясно, что мертвяки, которые уже бродили на кладбище, и которые только что вылезли из-под земли, уже не настроены к служителю церкви Слепого Отца так же дружелюбно, как несколько минут назад.
— В лес! — крикнул Макс и не отошёл, а отбежал в сторону, где было меньшее расстояние до конца просматриваемого участка территории. Карл замешкался но, придя в себя, побежал за Левоном.
Мертвяки больше беспокоились о том, чтобы окружить воскресшую сестру, а не преследовать живых на кладбище. Адалада шла в сторону входа в кладбище, а за ней послушно следовали живые мертвецы. Значит, это для неё там были выставлены все приношения. Цветы, маски на лицо и еда. Неужели сектанты предусмотрели даже то, что восставшему мертвецу больше всего после пробуждения будет хотеться есть, или они об этом знали. Кто-то ведь навеял эту мысль верующим. Хорошо, что на входе в кладбище так много еды, а то бы Адалада не пошла есть людей.
На станции Ториевые Залежи наступил праздничный день. День, когда состоялся обещанный служителями храма Великое Очищение пир со святой Полли. Если кому-то казалось, что это просто такая метафора, то он ошибся. Служители храма на самом деле накрыли на стол, приготовив изысканные угощения, большое количество мясных блюд и десертов. Место во главе стола занимала Полли. Её иссушенное тело служители поместили на стул, придав ему сидячее положение. Некоторым прихожанам храма, явившимся на званый пир, показалось жутким сидеть за одним столом с трупом. И даже понимание, что это труп святой сестры, не уменьшало отвращение к сложившейся ситуации. Сестра Полли была единственной, кто сидел за столом. В остальном, пир был оформлен как фуршет, в связи с тем, что места за столом всё равно всем не хватило бы. А так каждый желающий из собравшихся в храме, мог подойти и угоститься блюдом, которое ему по душе. Один из служителей храма налил бокал вина и начал тост:
— Прошу внимания. — его голос привлёк внимание всех в зале. — Сегодняшний день для всех нас является настоящим праздником. Не только потому, что вместе за столом сидит святая сестра, а потому что в этот день она сможет вкусить пищу, которую мы приготовили. Я прошу запомнить этот момент, чтобы мы могли рассказывать о нём своим потомкам. — и после этих слов он отпил вино из своего бокала.
Один из прихожан, явившийся на этот обед, решил перенять эстафету торжественной речи. Во всяком случае, одет он был по светски, но говорил на манер служителя храма:
— Сестра, — обращался он к мёртвой женщине, сидящей во главе стола. — я хочу сказать тебе, что все мы тебя ждём. Мы все готовы к твоим словам, которые мы будем слушать, и которым будем подчиняться. Мы устали без тебя. И все бокалы вина выпиваются в твою честь.
