Своей краткой речью он настроил атмосферу в храме на то, что к мёртвой женщине следует относиться именно так, с готовностью подчиняться её словам. Кто-то в это время ел горячее, кто-то пришёл только на аперитив, но голодных в зале не было, если не считать сестру Полли, которая, как ей и полагалось, сидела неподвижно, но внимание к ней от этого меньше не уделялось. Один из служителей храма поставил перед ней полную тарелку с едой и налил огромный бокал вина. Все присутствующие постепенно влились в жуткую атмосферу проходящего обеда. Один за другим поднимались тосты во славу святой Полли. Можно было подумать, что у неё сегодня день рождения, тысячелетний юбилей. Но служители вскользь упоминали, что сегодня другой день, день воскрешения, хотя внимание на этом не акцентировали. И ещё о том, что сегодня первый день новой эры. Из прихожан никто не знал подробностей организации этого пира, так же как никто не знал истинной причины, по которой он был устроен. Тем не менее, праздник вскоре всем пришёлся по душе, и уже не так важно было, почему служители храма решили отметить день воскрешения святой Полли именно сегодня. Казалось, приглашённые гости храма, видя, как все едят и пьют в честь иссохшего трупа женщины, расположенного на стуле перед столом в сидячей позе, уже ничему не будут удивлены, но в зале раздался поросячий визг. Именно визг и хрюканье настоящего поросёнка. К такому мало кто был готов. К алтарю храма, находящегося на месте трибунной сцены молитвенного зала, служители подвели небольшого поросёнка. В это время за столом уже произносился очередной тост:
— Смерть, постигшая святую сестру, не остановит её деяния. Пища, которую мы подготовили для неё, не сможет вернуть её к жизни, но животный разум обретёт в ней человеческую форму, когда на этом алтаре прольётся кровь.
Через несколько секунд поросёнок издал свой последний визг, уже лежа на полу и конвульсивно дёргая ногами. Все в зале смотрели на то, как закалывают поросёнка, и как он он теряет свои жизненные силы вместе с истекающей из него кровью.
— Слепой Отец, — крикнул кто-то. — Это происходит, она, она…
Она сидела, подперев рукой повешенную голову, с закрытыми глазами. Теперь же её взгляд был направлен исподлобья на всё происходящее в молитвенном зале. Её рука, лежащая на столе, медленно поднялась, и зависла над тарелкой, как бы выбирая, что из этого нужно взять. В зале повисла тишина. Все смотрели на мёртвую до недавнего времени сестру. Полли, будто так и не решившись есть с тарелки, тяжело встала в полный рост. Теперь все увидели, как она на самом деле прекрасна и нежна. Спроектированное и сшитое специально для неё длинное платье викторианского стиля скрывало все недостатки тела, приобретённые за время смерти. Естественный макияж на лице превращал уродливые язвы в незаслуженно нанесённые шрамы. Она взяла в руки бокал и, оценив его содержимое, выплеснула вино на пол. Гордо расправив осанку, Полли пошла к алтарю. Несмотря на невысокий рост, она поражала всех своей величественностью. Полли поднесла к шее поросёнка свой бокал, и тёплая кровь наполнила его. Подняв бокал, Полли окинула взглядом окружавших её людей и заговорила на непонятном языке. Жаль, что никто не мог понять, о чём она говорит, ведь её речь была такой экспрессивной. Наконец, она выпила всё содержимое бокала и закрыла глаза от разлившегося по её телу удовольствия. Находящиеся в молитвенном зале люди встали перед ней на колени и склонили головы. Всех переполнял восторг. Сестра теперь среди нас, она с нами, она говорит нам. Никто из присутствующих не заметил, как она ушла. Только что стояла здесь, перед алтарём, и пила свиную кровь, а теперь просто исчезла.
— Сестра Полли с нами, — заверил служитель, — она идёт творить свои деяния.
Теперь в атмосфере повисла обида и разочарование. В честь святой был устроен такой пир, а она просто встала и ушла, не оставшись с теми, кто пришёл пообедать с ней за одним столом.
— Давайте теперь веселиться и продолжим пиршество, — предложил служитель храма. — Полли придёт к нам, когда мы будем в ней нуждаться.
