— Месяцы немецкой оккупации, с сентября 1943-го по июнь 1944-го, были очень тяжелыми не только для Джульетты и меня, но и для всех вокруг. Однако я постоянно пытался что-то делать. Например, принимал участие в создании двух фильмов Фабрици: «Площади цветов» в постановке Марио Боннара и в «Последнем извозчике» в постановке Марио Маттони. Еще я написал кое-что для двух или трех других небольших фильмов. Я даже ходил по ресторанам и предлагал клиентам нарисовать на них карикатуры. Правда, мне приходилось вести себя очень осторожно: я считался уклоняющимся от воинской повинности и, следовательно, меня разыскивали. Но с июня 1944 года все изменилось. Вместе с Энрико Де Сетой и другими приятелями из «Марка Аврелия» мы открыли студию, в которой делали карикатуры на солдат-союзников. Заведение мы назвали «Забавная рожица: Профили. Портреты. Карикатуры». Еще мы придумали юмористические рисунки со сценами из древнеримской жизни, оставляя белые пятна на месте голов персонажей, куда помещали физиономию клиента. Мы работали не покладая рук. В первый раз в жизни у меня было столько денег.
Рассказы Феллини о себе, как правило, не совпадают с записями его биографов или рассказами друзей. Различия и отклонения в них зачастую разительны. Когда же его пытаются уличить, режиссер всегда настаивает на своей версии, уверяя, что именно он говорит правду. Причину можно понять. Хотя Феллини был необычайно цепким наблюдателем, не упускавшим ни малейшей мелочи, и имел поразительную память, он сознательно создавал себе выдуманную, артистическую биографию вроде тех, что называют биография-миф. Ему очень не нравилось, когда кто-то пытался ее исправить, и он категорически отказывался принимать версию того или иного события, отличающуюся от его собственной.
Спорных эпизодов более чем достаточно. Например, Феллини рассказывал, как, будучи ребенком, несколько раз убегал от родителей с бродячим цирком. В книге «Феллини», биографии режиссера, опубликованной издательством «Камуния» в 1987 году, Туллио Кезик пишет, что эти побеги официально увековечены в «Книге веков» («Book of Ages») бихевиориста[27] Десмонда Морриса, в разделе «Плохое поведение в семилетием возрасте»: «Федерико Феллини, итальянский кинорежиссер, сбежал в этом возрасте из школы и, совершенно зачарованный, провел несколько дней, сопровождая бродячий цирк. Этот опыт, который он никогда не забудет, является определяющим для понимания стилистических особенностей его кинематографических шедевров, таких как «Восемь с половиной», «Джульетта и духи», «Клоуны» и «Рим», где он пытается превратить окружающую нас обыденную жизнь в некое подобие волшебного цирка».
В общем, Феллини любил выставлять себя повесой, хулиганом, эдаким
Показательна в этом отношении история двух лет начальной школы, которые Феллини якобы провел, как заключенный, в религиозном колледже Падри Кариссими в Фано, маленьком городке области Марке.
В хронике жизни, которая была опубликована в 1985 году по случаю Международной конференции, посвященной Феллини и проходившей в Севилье, говорилось: «1927 год. Начало учебы в религиозном колледже в Фано. Суровая атмосфера колледжа оставила глубокий след в его душе. Перенес психологическую травму на религиозной почве из-за соблюдения суровых религиозных обрядов». В своей книге о Феллини Туллио Кезик пишет: «В свете объективных свидетельств можно утверждать, что Феллини не учился в этом коллеже. Туда был отправлен его брат Риккардо, и, возможно, Феллини пережил всю жестокость дисциплины и религиозные травмы опосредованно, по рассказам своего брата». Однако Феллини упорно настаивал на том, что в колледж ходил именно он, и даже вставил эту историю в свой фильм «Восемь с половиной».
Одним из наиболее достоверных свидетельств о первых годах, проведенных Феллини в Риме, до того как он стал кинорежиссером, являются воспоминания Энрико Де Сеты, старого учителя (ему сейчас девяносто), специалиста по итальянскому юмористическому рисунку. Де Сета рассказывает: «Я познакомился с Федерико Феллини в 1939 году, в редакции журнала «Марк Аврелий». Я перешел туда из другого юмористического журнала в 1938 году. Феллини пришел в редакцию, чтобы поговорить с директором Вито Де Беллисом о своем сотрудничестве. Помню, прежде чем войти в кабинет директора, он украдкой перекрестился. Он выглядел, как сейчас говорят, словно битник, был кротким и мягким с виду. Он вызвал во мне чувство нежности, какое вызывает младший брат, нуждающийся в защите, и мы стали друзьями».
