— В основе сценария воспоминания о том, как я путешествовал по Италии с труппой театра-варьете, точнее, воспоминания об итальянской провинции, виденной из окон поезда и из-за кулис крошечного, обветшалого, плохо освещенного театрика. Сценарий мы написали втроем: Пинелли, Латгуада и я, в соавторстве с Флайяно. Чтобы снять по нему фильм, мы создали кооператив, в который входили Джульетта, я, Латтуада и его жена и актриса Карла дель Поджо. Главными исполнителями были Джульетта, Карла, Пеппино Де Филиппо, Фолко Лулли, Франка Валери. Еще там снималась Софи Лорен, которую звали тогда София Лаццаро. Помню, как она пришла ко мне на пробы в сопровождении матери. Она была худой, но с роскошной грудью. На ней была кофточка на молнии. После того как я немного поснимал, ее мать потянула за молнию, чтобы заставить ее показать свои груди. Часть расходов взял на себя продюсер Марио Лангирани, кооператив добавил остальное. Наша инициатива пришлась не по нраву другим продюсерам, и они как могли вставляли нам палки в колеса. Карло Понти, например, даже поставил контрфильм «Собачья жизнь», с Альдо Фабрици в главной роли.
— По правде говоря, все делал Латтуада, я же довольствовался ролью наблюдателя.
— Мы до сих пор не оправдали затраты на него.
— Начало съемок было, мягко выражаясь, довольно беспокойным. Фильм, в основу которого был положен сюжет Микеланджело Антониони и сценарий к которому написали Пинелли, Флайяно и я, предусматривал съемку в открытом море: лодка была привязана к понтону, на котором мы расположили камеру и несколько прожекторов; понтон, в свою очередь, был прикреплен к металлическому винту, прицепленному к большому катеру, на котором находилась съемочная группа. Вся эта конструкция располагалась в море напротив Фьюмичино, там вся группа терпеливо ожидала звука первой в моей жизни хлопушки, и туда я конечно же опоздал. Небольшой катер доставил меня к месту. Море казалось неподвижным, но в действительности исподтишка безостановочно предательски колебалось. Ровно настолько, чтобы в объективе полностью исказилось столь кропотливо подготовленная мною кадрировка. На месте неба я видел пляж, а на месте лодки с актерами — полоску земли. В тот день я ничего не снял. Это был крах, катастрофа, провал, крушение. Я провел самую ужасную ночь в своей жизни.
— На следующий день мы всей группой поехали во Фред-жене. Расположились в одной рыбацкой деревушке, где была маленькая лачуга с лодками. Владельцем этой лачуги был один рыбак, звали его Игнацио Мастино, он был родом из Сардинии и обосновался на Римской земле где-то между Остией, Фьюмичино и Фреджене в тридцатых годах, привлеченный слухами о том, что здешние воды кишат рыбой. Сам он был похож на прокаленную солнцем оливу. Он сдал нам внаем свои лодки, а я предложил ему маленькую роль в фильме. И вот чем все закончилось: я ставлю на берегу лодку, заставляю забраться туда двух главных актеров — Альберто Сорди и Брунеллу Бово, мне выкапывают ямку в песке, я помещаю туда камеру и снимаю всю сцену с земли.
— Сцену с качелями среди сосен, но мы с Сорди так часто рассказывали о ней, что между нами даже возникло состязание, кто при этом изобретет более невероятные преувеличения.
— Это был полный провал. Критики так охаяли меня, что совершенно отбили желание снимать что-нибудь еще.
