- Ты что-нибудь слышала о васках?
- Я изучаю физику, а не историю.
- Это предыдущая разумная раса на Пьелле.
- Они вымерли?
- Нет. Просто перестали рождаться в плотном мире. А в тонком мире они называют себя
скиврами или золотыми львами.
Всё это она знала и без него, но внимательно слушала.
- Правда, считается, что Прыгуны - это генетические потомки васков, - добавил Ольгерд,
- так что васки вымерли не все.
Он как-то странно посмотрел на нее, так что она съежилась. Ей показалось, что он давно
всё понял.
- А вы кто? - спросила она.
- Белый тигр, - сказал он, - со мной-то всё ясно...
Потом начались ледяные коридоры и пещеры. Ледяной город мало чем отличался от
подземного, только сколы льда фантастически блестели в свете прожекторов всеми
оттенками голубого и бирюзового. Стены домов выступали прямо из этих сколов, это
выглядело странно и жутко.
Ольгерд вел ее долго по этому муравейнику, они миновали рабочие участки с техникой и
археологами, какие-то заброшенные пещеры, какие-то бронированные коридоры...
- Этот участок мы раскопали уже давно, - сказал Оорл, подводя ее к серокаменному
строению, врастающему третьим этажом в лед, - поэтому я и вспомнил не сразу. Проходи.
Он зажег дежурное освещение. В доме было пусто, почти вся утварь давно была
вывезена наверх для изучения, но то, что осталось было роскошно: мозаичный пол, мощные
колонны, лестница на второй этаж с позолоченными перилами.
- Это один из дворцов царицы Нормаах, - сказал Ольгерд, поднимаясь по лестнице, - а
вот и сама царица.
Она уже всё поняла. Изображение царицы смотрело на них со стены, всё в трещинках,
потеках и пятнах. Лицо, тем не менее, сохранилось хорошо, странное удлиненное лицо с
тяжелым подбородком и глубокими темно-карими глазами. Ее алый наряд завершал сходство.
Оливия остановилась на ступеньках, на спине проступил холодный пот, но внешне она
оставалась спокойной.
- Что ты на это скажешь? - спросил Ольгерд.
- 169 -
- Ничего, - сухо ответила она.
- Может, тебе нужно посмотреть в зеркало?
- Зачем?
Она отвернулась и медленно пошла вниз.
- Олли, тебя это даже не удивляет?
- Я не знаю, что сказать на это.
- Я пока тоже. Но давай хоть что-нибудь предположим.
- Что тут предполагать? Я аппир и уже говорила вам об этом.
- Ты не аппир, Олли. Ты васк.
- С чего вы взяли? Из этого случайного сходства?
- Не только.
Он догнал ее и стиснул ее плечи. У нее подкашивались колени, когда он так делал. Это
тоже злило.
- Куда ты уходишь, Олли? Тебе неинтересно?
Они смотрели в глаза друг другу.
- Мне страшно, - мрачно сказала она.
Здесь действительно было жутко: эти льды над головой, эти древние стены, этот холод...
- Хорошо, - согласился Ольгерд, - уйдем отсюда.
Поднимались молча. Она лихорадочно соображала, как ей дальше себя держать, но не
могла прийти к единому решению. Изображать ничего не понимающую девочку не
получилось бы, да и не хотелось. Открыть всё было недопустимо.
- Извини, - сказал Ольгерд, когда они оказались в тишине корпуса, - наверно, надо было
тебя предупредить.
- Вы хотели видеть мою реакцию, - усмехнулась она, - ну что? Увидели?
- Кто ты, Олли? - он снова заглянул ей в глаза, сердце сжалось и упало.
- А как бы вам хотелось?
- Мне бы хотелось понять хоть что-то...
**************************************************************
Монотонный осенний дождь стучал по подоконнику, Льюис чуть не заснул под этот стук.
Конспект расплывался у него перед глазами. Он встал с кровати, попрыгал для бодрости и
включил чайник. Спать было нельзя. Надо было готовиться к зачету.
Он уже болтал в бокале чайной ложкой, когда появилась Анастелла. Это было
неожиданно, тем более, что в последние несколько дней он вообще не мог ей дозвониться.
- Я не помешаю? - спросила она.
- Да ты что?! - он вскочил и принялся торопливо снимать с нее мокрое пальто, - где ты
была? Я уже не знал, что подумать...
- Делала зарисовки на одной голубой планете. Там так красиво, Лью!
- С отцом?
- Нет. С Руэрто.
- Опять с Руэрто?
- Не понимаю, о чем ты?
Анастелла нервно дернулась и не дала себя поцеловать. Льюис почувствовал вдруг
неприятный холодок внутри, как будто в душе начинался сквозняк. Он не стал додумывать, к
чему бы это. Ему было слишком страшно об этом думать.
- Чай будешь? - спросил он.
- Буду, - вздохнула она.
- У тебя неприятности?
- Нет. Всё нормально.
Всё и в самом деле было нормально. Казалось бы. Они пили чай. Она сидела напротив,
всё такая же милая, нежная, хрупкая, с веснушками на вздернутом носике, пышноволосая как
одуванчик, в мягком сером свитере... но это уже случилось. И он почувствовал это как-то
сразу, в один момент.
- 170 -
- Я вообще-то хотела с тобой поговорить.
Он весь окаменел. Сидел и смотрел на квадратики скатерти, и они расплывались перед
глазами. Это было так давно! Он сидел и смотрел на скатерть под монотонный шум дождя.
Он был еще молод, счастлив, добр и наивен как слепой щенок.
- Даже не знаю, с чего начать...
Он молчал.
- Понимаешь, - вздохнула Анастелла, - я хочу быть честной с тобой. И с собой... То, что у
нас с тобой было - это не любовь. Это какая-то детская игра. Мы это всё придумали,
понимаешь?
