меховой наряд рургского вельможи был как будто создан для него. Синтия застыла в дверях, не
веря своим глазам.
- Здравствуй, - сказал он очень буднично, только немного медленно и напряженно.
- Здравствуй, Крис, - вяло проговорила она, даже на удивление сил не было, - что-нибудь
произошло?
- Нет, - Кристиан внимательно изучал ее взглядом, - но может произойти.
- А что может? - уточнила она.
- Сядь, - посоветовал он.
Синтия бесцельно прошлась по комнате и наконец села на скамью, сцепив руки. Член
Совета Мудрых, директор Центра Погружений самолично спустился в плотный мир, точнее в
плотный ад. Что бы это значило?
- Я здесь из-за тебя, - сказал он.
Речь давалась ему с трудом, язык еще плохо слушался.
- Из-за меня?
- Я не хочу, чтобы ты наделала глупостей, Синтия.
- Каких?
- Сама знаешь... - Кристиан умело подбросил полено в печку и раздул угли, - не вздумай
вмешиваться в судьбу Лафреда. На этот раз он умрет. Это окончательно.
- Это ты решил?
- Это решил ход истории. Надеюсь, ты помнишь, что у нас сейчас эпоха Невмешательства?
- Помню.
Кристиан долго молчал, глядя на нее с усталым прищуром.
- Что с тобой, Синти?
- А что со мной? - пожала она плечом.
- Ты как будто мертвая.
- Я?.. Я-то живая.
- Перестань, - он сел рядом и взял ее за руку, - они играют по своим правилам. Это их мир
и их эволюция. Я же предупреждал тебя: наблюдай со стороны...
- Они всё чувствуют, Крис, - проговорила Синтия измученно, - они такие же как мы,
понимаешь? Это только видимость, что они дикари и им не больно! Им больно, им страшно,
им холодно... и им не хочется умирать! Это так ужасно, Крис, что они такие же как мы.
- 233 -
- Знаю, - кивнул Кристиан, - в свое время я сам был возмущен безразличием эрхов к
людям. Но поверь: жалость - не лучший советчик. Мир не может быть построен на жалости.
- А на любви? - с вызовом взглянула на него Синтия, - я люблю Лафреда.
Ей самой было странно, как это она так быстро от своей возвышенной и радостной любви
к Кристиану перешла к этому мучительному, всепоглощающему, почти животному чувству
совсем к другому мужчине.
- Твоя любовь родилась из жалости, - вздохнул Кристиан.
- Из чего эта любовь только не рождается, - усмехнулась она, - из жалости, из зависти, из
обиды, из злости... из любой грязи!
- Да, - покачал он головой, - ты очень изменилась, Синти. Эти погружения даром не
проходят. Мне кажется, тебе пора возвращаться.
Она и сама так думала, но всё в ней возмутилось против этого. Лафред ведь был еще жив.
- Мой матрикат рассчитан еще на месяц.
- Тебе не нужен этот месяц. Ты уже ничего не изучаешь и не в состоянии изучать. Ты
просто живешь и страдаешь в этом чудовищном мире.
- Крис!
- Всё. Хватит, девочка. Я запрещаю тебе дальнейшее пребывание здесь.
- Ты просто боишься, что я брошусь спасать Лафреда, - усмехнулась Синтия, - не бойся. Я
не девочка. И я понимаю, что никто мне этого не позволит.
- Вот именно.
- Крис, - она сжала его руку, - скажи, что с ним будет после смерти?
- Не знаю, - сказал он, - у них свои миры Восхождения. И нам туда путь пока закрыт. Могу
только предположить, что и там у них ничего хорошего нет. Свой Рай они еще не наработали.
- У них это называется Долиной Теней, - вздохнула Синтия.
- Значит, твой Лафред отправится в Долину Теней. А ты, моя дорогая, отправишься домой.
- Как? Каким образом? Я никогда этого не делала, если ты помнишь.
- Когда матрикат распадается, это происходит автоматически. А тебе придется от него
освободиться самой. Самое безболезненное - принять таблетки. Я тебе принес.
- Так ты пришел меня убить? - усмехнулась Синтия.
- Прошу тебя, - поморщился он, - не говори на языке этих дикарей. Это просто одна из
техник возвращения. И, между прочим, тебя предупреждали, что погружение - это не шутки.
Придется пройти и через это.
- Что ж, спасибо.
Она сунула протянутые таблетки в карман платья.
- Я хочу, чтобы ты приняла их прямо сейчас, - сказал Кристиан, - при мне.
- У меня еще есть дела на Шеоре, - покачала она головой.
- Какие?
- Не волнуйся. Я не собираюсь вмешиваться в ход истории... Но хотя бы от мук я могу его
избавить!
- Синти, - хмуро посмотрел ей в глаза Кристиан, - здесь только одна доза.
- Я поняла.
- Я тоже понял. Не сходи с ума, Синтия.
- Поздно, - вздохнула она.
Снежный ветер бился в окно. Билось пламя за распахнутой заслонкой. Билось в груди
тяжелое, плотноматериальное сердце, ставшее как будто свинцовым. Кристиан встал. Шаги его
тоже были тяжелы, широкие плечи ссутулились.
- Знаешь, я никому этого не рассказывал, - сказал он медленно, - и никого не пускал эти
воспоминания... мне и сейчас нелегко об этом говорить... Мне всё это знакомо, Синти. Это всё
как будто про меня. Прошу тебя, не повторяй моих ошибок...
- Каких, Крис, - замерла она от волнения.
- Я тоже любил женщину из другого мира. Я тоже однажды воскресил ее. Тогда она еще не
успела далеко уйти... Но потом пришел ее срок, она постарела и поняла, что скоро умрет.
Тогда...
- Что тогда, Крис?
- 234 -
- Тогда мы решили, что уйдем вместе. Я возомнил, что моих сил хватит, чтобы забрать ее с
собой, в мир эрхов. Мы выпили яд из одной чаши. Я растворился в Астафее, каждый мой атом
