Смотреть на это было жутко. Воины застыли в самых неожиданных позах, как будто время
вдруг остановилось, и они забыли, что делать дальше. Раненная Норки в этом действе не
участвовала, она только с ужасом шла по следам войска мимо застывших тел, лиц, глаз, так,
очевидно, и не понявших, что же с ними произошло.
- Почему они не падают? - подумала она, ткнув пальцем одного из воинов с отведенным на
вытянутой руке копьем.
Он не падал, и как будто даже воздух вокруг него застыл. Это был сон или бред... но одно
было ясно: с богами не шутят!
Защитники города предстали в таком же жутком виде. Норки шла к царскому дворцу сквозь
застывшую толпу горожан. Всех несчастных, которые осмелились выйти из домов, постигла
эта участь. Остальным же, очумевшим от ужаса, ничего не оставалось, как забиться в свои
норы еще глубже. Но это их не спасало. Ошалевшие от такой легкой победы, да еще и
разъяренные гибелью вождя, дуплоги не щадили никого.
А вообще, город был красивый. Самый красивый из всех захваченных городов. Резные
домики, особняки и храмы казались сказочно легкими и изящными, даже присыпанные
мокрым снегом. В центре Хааха тротуары были дощатые, каждый дом окружал аккуратный
резной заборчик, на крышах красовались вырезанные фигурки зверей и птиц.
- И в этой красоте, - с отвращением подумала Норки, - в этой витиеватой изящности они
насмерть замучили моего брата!
Великанша Пая шла с ней рядом. Ее щекастое лицо от слез опухло совсем.
- Спалить бы всё это к свиньям! - сказала она с ненавистью, - устроить им общий
погребальный костер!
Города у рургов горели хорошо, и дома, и мебель. Сколько их уже превратилось в
головешки у них на пути!
- Зачем? - вздохнула Норки, - нам тут жить.
Дворец занимал много места. Дома и заборы как-то мигом расступились, перед царской
обителью лежала просторная площадь, вымощенная отполированными срезами деревьев с
замысловатым сечением. Эти разнообразные срезы были удивительным образом подогнаны
друг к другу. Все-таки рурги поражали своим мастерством!
Победители уже столпились на этой площади в ожидании дальнейших указаний, а их
вожди уже были во дворце. Пая проталкивалась вперед мощными локтями, а Норки
прихрамывая шла за ней. Ей было обидно, что Лафред всего этого уже не увидит.
Сам дворец был великолепен, он был искусно вырезан из самых разных пород деревьев и
выкрашен в яркие красно-желто-зеленые цвета. Рурги вообще любили всякую пестрость. По
краям вздымались четыре резные башенки, одна уже дымилась, а в середине вздымался один
большой, граненый купол, похожий на шатер.
Норки вместе с Паей поднялась по широкой лестнице с резным навесом и вошла внутрь.
- Вот и всё, - подумала она, - вот и кончилась эта война. Мы во дворце, враг уничтожен,
все теперь наше... а Лафреда нет в живых.
У нее не было никакого торжества и никакой радости. Ей было страшно жаль тех дней,
когда она просто жила в своей дуплине в лесу, охотилась, танцевала у костра с подругами,
укрывалась от вечернего Увувса, встречалась с Лафредом в пещере и подолгу разговаривала с
ним. Никакие богатства рургов не могли ей этого заменить.
В огромном, хорошо протопленном зале было тоже полно народу, в основном, командного
состава.
- Ты уже здесь? - подошел к ней Улпард.
Его черные глаза горели, ноздри широко раздувались от возбуждения. Он был в шлеме, но
не в золотом, а в медном.
- 274 -
- Это какой-то кошмарный сон, Ул, - призналась Норки.
- Каков шаман, а?! - довольно рассмеялся он, - нам бы сразу его жезлы!
Настроение у них явно было разное. Он ликовал, а ей хотелось плакать.
- Где царь? - спросила она, - тоже застыл?
- О, нет! - грозно покачал головой Улпард, - царя я самолично зажарю на костре! Будет
знать, как присылать мне голову Лафреда!
- Может, не надо никого жарить? Хватит уже?
- Хватит?! Ну, уж нет, моя милая, всё только начинается!
Воины на площади кричали его имя и призывали, чтоб он вышел на балкон. Это его
вдохновляло.
- Пойдем со мной, Норки! Ты же моя жена. Я хочу, чтобы все это видели!
- Я еще не твоя жена, - напомнила она.
- Я царь Аркемера и Плобла, - сказал он, - чего же еще тебе не хватает?
Норки смотрела на него в полной тоске. Он был хорош, лучше его всё равно никого бы не
нашлось... но у нее не было никаких сил на любовь.
- Шлем у тебя не золотой, - вздохнула она.
- Шлем?!
- Я устала, Улпард. И нога болит. Извини, я лучше прилягу где-нибудь.
Больше они не виделись до самого вечера.
Ей не впервой было занимать чужую спальню в чужом дворце. Уже не один город полыхал
за ее окнами. Изящный сказочный Хаах тоже горел. Это дорвались до него пьяные победители.
На столе с медным зеркалом стояли изящные шкатулочки с бусами, баночки с
притираниями, флакончики с благовониями. Всего этого Норки не понимала и не любила. Она
любила свое чистое лицо после ледяной воды, штаны, сапоги и тугой ремень на талии. Она
сидела, рассматривая узоры на шкатулке, а хозяйка всего этого изящества, как и все дворцовые
красотки, наверняка досталась какому-нибудь пьяному командиру или уже его солдатам. Такова
была жестокая реальность войны.
На пир пришлось пойти. Веселились всю ночь до утра. Улпард обнимал ее как свою жену,
