такому ничтожному слуге, у которого даже пояса нет. Я никогда уже не стану царицей.
- Какая ты честная, Норки, - поразилась Ингерда, - не говори ты ничего своему Улпарду,
он и не узнает никогда. Умирать-то зачем?!
- Мои волосы всё скажут за меня сами, - с отчаянием посмотрела дикарка, - не могу же я
всю жизнь ходить под покрывалом!
- Волосы? - до Ингерды стало кое-что доходить, - у вас это как-то связано, да?
- Да. Мы теряем цвет волос вместе с девственностью. И вплетаем в косу пояс воина.
Все это было странно и дико: девственность, пояс, честь, позор...
- Девочка моя, - Ингерда посмотрела на свою непрошеную гостью с жалостью, - и из-за
этого умирать? Давай сделаем проще - покрасим твои волосы обратно в черный цвет. Вот и
всё. Незачем этим мужикам знать, кого ты любила и когда.
- Как покрасить? - изумленно уставилась на нее дикарка.
- Да очень просто. Краски есть любые: черные, белые, рыжие, зеленые... какие хочешь.
Она была еще совсем дитя, лет семнадцати, не больше. Личико юное, кожа гладкая, губы
нежные как у ребенка, глаза синие как фиалки. В глазах стояли слезы. Дурак был этот Улпард!
Дурак и свинья.
- Загляни в ванну, детка. Там наверняка стоит набор с красками. Принеси его. И
полотенце с расческой прихвати.
Кинжал Норки убрала. Это обнадеживало. Впрочем, Ингерда уже не боялась ее. Девочка
хотела жить, это было очевидно. Она принесла коробку с порошковыми красками, которые у
нормальной женщины лежали в каждом углу и в каждой сумочке, как пудра и губная помада.
Цвет волос часто приходилось освежать и менять его оттенки. Это было так же привычно,
как умываться по утрам.
Ингерда обернула плечи девушки полотенцем и посыпала черный порошок ей на голову.
Потом осторожно причесала ее.
- Ну вот. Еще пять минут - и всё. А ты так переживала.
Норки стояла у ее постели на коленях, послушно склонив голову.
- Вы все тут ведьмы, - сказала она.
- А женщины и должны быть ведьмами. Иначе эти мужчины просто сядут нам на шею.
- А белая краска тоже есть?
- Конечно.
- А сама я смогу так сделать?
- Конечно. Ты спокойно одурачишь своего Улпарда и получишь его пояс. И станешь
царицей, если тебе так хочется.
- Мне не хочется, - грустно посмотрела на нее Норки, - у меня другого выхода нет.
Когда она ушла, прихватив белую краску. Ингерда вздохнула с облегчением. Только
теперь она заметила, как трясет мелкой дрожью всё ее тело. Она потянулась к столику и
налила себе вина. Надо было немного расслабиться.
Вино успокоило. За окном сгустились сумерки, снова сон сомкнул ее веки, и никто ее
больше не тревожил до самого позднего вечера.
Вечером явился Герц. Он возник посреди ее спальни, бодрый и энергичный, как будто
весь на пружинках. Она никак не могла привыкнуть к его новому виду.
- Ну что, мам? Ты как?
- Сейчас как будто всё спокойно, - усмехнулась она, - хотя с этими дикарями не
соскучишься.
- Улпард не приставал?
- Пока нет.
- А я болтался на их кораблях! - Герц не то что сел, а просто прыгнул к ней на кровать, -
пытался залезть в бортовой компьютер. У лисвисов это полная труба, а на теверских
звездолетах попроще.
- 367 -
- Зачем тебе бортовой компьютер, сынок?
- Ма! Пора побывать на Шеоре, тебе не кажется? Посмотреть, что это за гадюшник, из
которого они выползли.
- Пора, - согласилась она.
- Вот-вот. Только никто толком не знает, где этот Шеор находится. Я же не могу прыгать
без точки прибытия! Эти дураки даже пальцем в небо ткнуть не могут, откуда они прилетели!
Проще залезть в бортовой компьютер и выяснить маршрут. . дай глотнуть!
Сын был какой-то странный, чересчур возбужденный и довольный. Глаза блестели.
Никогда Ингерда его таким не видела.
- Герц, что с тобой? - спросила она удивленно.
- Мама! - улыбнулся он, как будто только и ждал этого вопроса, - мам, ты только
послушай...
- Ну?
- Какая девушка, мам! С ума сойти! Представляешь, у нее до меня никого не было! Нет,
ты можешь себе такое представить?
- Девушка?
- Ну да! Мам, я сам хотел ее придушить, даже с лестницы спихнул. А она в меня
влюбилась, представляешь?
Сын просто поглупел от счастья. Ингерда, кажется, поняла, от какого.
- Это ты про Норки? - нахмурилась она.
- Ма-а-а, - виновато протянул он, - я сам думал, что она сука. Просто хотел рога
наставить Улпарду. Чего в самом деле ее в мою кровать подкладывать!
- Ну? И что?
- Меня никто не любил, мам. Всем бабам чего-то было нужно от меня. Вечно повиснут и
тянут энергию... А она меня любит. И я ее люблю. Это так здорово, мам!
- Любит? - Ингерда с жалостью посмотрела на своего глупого сыночка, - царская
невеста?
- Конечно!
- А с чего ты взял, что она тебя любит?
- Как с чего? - Герц вытаращил свои голубые глаза, - я же первый у нее.
И жалко его было, и в дураках оставлять не хотелось.
- Твоя пассия чуть себя не убила и меня в придачу оттого, что ты у нее первый, - сказала
она.
- Что?! - подпрыгнул на матрасе сын.
- Она была здесь, - сообщила ему Ингерда, - сказала, что такого позора ей не пережить.
Недостоин ты ее, и отдалась она тебе по глупости и от обиды на своего жениха.
- Неправда!
- Успокойся. Зачем мне тебя обманывать? Она была тут с кинжалом. Хотела зарезать
