- Как знать. Вы все мне не чужие.
- Чего ты хочешь, Элги?
- Я? Это ты хочешь спросить меня и боишься.
- О чем?
- 383 -
- Сам знаешь, о чем.
Ольгерд взглянул на полянку, где Льюис пучком травы отгонял от Риции мошку. Она
была живая, пила, ела с ложечки, стонала по ночам, иногда открывала глаза, но никого не
узнавала. Когда он слышал эти стоны, он ненавидел Сию и себя. Всем было больно, Консу с
Лецием тоже, но на них хотя бы не было вины! Не поцелуй он тогда Оливию, не дай он ей
надежду, не оттолкни он ее потом так холодно и презрительно, может, она и пощадила бы его
жену?
Он стоял посреди солнечного, чисто подметенного двора, шумели на ветру кроны сосен,
попискивали птицы, сушились мытые горшки на плетне, и здесь ему предстояло выслушать
свой приговор.
- Говори, - сказал он хрипло, - что с ней?
- Ее больше нет здесь, - с сочувствием посмотрела на него ведьма, - есть только ее тело.
Твоя Риция ушла к небесным львам.
- К вашим? - содрогнулся он, - здесь, в прошлом?
- Для вас это уже настоящее, тигр Ольгерд. Когда ты к этому привыкнешь?
Привыкнуть к этому было невозможно. Так же как и невозможно было это понять. Пели
птицы, кудахтали куры, сушились горшки на плетне, - и это было прошлое, которое давно
стало настоящим!
- Значит, она никогда не очнется? - спросил он подавленно.
- У нее нет мыслей, - ответила Элгира с беспощадностью хирурга, - она пуста. Вы
сможете научить ее пить, есть, ходить, говорить отдельные слова... Но она никогда не
вспомнит тебя, Ольгерд. Это только ее тело. Мне очень жаль.
- Ты можешь ошибаться, - сказал он, - ты не знаешь, что происходит при временных
смещениях.
- Но я знаю, что происходит в ее голове, - ответила вдова, - и в твоей душе.
- А вот это вряд ли, - покачал он головой.
Ведьма стояла спокойная и серьезная, а у него всё клокотало в груди от боли, злости и
кричащей тоски.
- Я сама потеряла мужа, - сказала она, - и осталась совсем одна. А ты... может быть, ты
не так одинок, как думаешь?
Он всю жизнь мечтал иметь большую семью. Дом у озера и кучу детей, как минимум
двух: мальчика и девочку. Ему очень хотелось иметь беременную жену, опекать ее, заботиться
о ней, выполнять ее капризы и притворно жаловаться на это друзьям, дотошно
расспрашивать ее о самочувствии, водить ее на ежевечерние прогулки, прикладывать ухо к ее
растущему животу и прислушиваться к загадочной жизни внутри... и он имел всё, что
угодно, кроме этого.
- Одиночество, оно тем и мерзко, - проговорил он хмуро, - что оно у каждого свое.
Элгира молча смотрела, как он берет ведра. В одном были остатки воды, уже несвежей и
теплой. Ольгерд выплеснул ее на землю.
- Возьми мальчика. А я побуду с ней.
- Я сам управлюсь.
- Не любишь ты его.
- Не люблю. И что?
- Жаль, - покачала головой ведьма, - возьми его, он уже засиделся.
Ведер было четыре. Пришлось крикнуть Льюиса. Ольгерд давно видел, что мальчишка
славный, на своего папашу Грэфа не похож ни капли, никаких подлых умыслов у него нет и
не было. Но старая ревность всё еще просыпалась иногда, да и неудобно было за тот случай,
когда он набросился на парня ни за что ни про что.
- Она два раза открывала глаза, - отчитался Льюис.
- Сказала что-нибудь?
- Нет.
- Ладно. Пошли за водой.
Ничто не радовало: ни солнце, ни ветер, ни ледяная вода из колодца, ни томное
блаженство середины лета. Ольгерд никак не хотел принимать это прошлое за настоящее, тем
- 384 -
более оставлять здесь Рицию. Льюис наоборот был полон жизни. Он бодро шел по тропинке
вверх, энергично крутил ручку колодца, жадно пил, с наслаждением обливался. В юности
раны заживают быстрее. Казалось бы: и матери нет, и отец подонок, и невеста бросила, в
пору обозлиться на весь свет, а глаза у парня счастливые...
Руэрто помахал им с вышки рукой. Он сидел там не один, с рыженькой девушкой в
васильковом веночке.
- Тебя сменить? - крикнул ему Ольгерд.
Нрис рассмеялся. Его первый шок от Сии давно прошел. Сначала они оба слонялись как
ненормальные из угла в угол, от елки к елке, от забора к забору - не могли простить себе
своей глупости. Потом Руэрто, как и все остальные, смирился и выбрал жизнь. И только он,
Ольгерд Оорл, по-прежнему оставался мрачнее тучи. Ему уже и самому это надоело, пора
было как-то оживать.
- Надо сделать бочку на колесах, - предложил Льюис, - и возить ее сюда. Что мы всё
носим да носим? Колодец далеко, жара страшная. Каждый на себя по три ведра выливает. Не
натаскаешься!
- Может, лучше построить новый дом? - усмехнулся Ольгерд, - провести водопровод,
налить бассейн для наших аппиров, пусть отмокают, кухню обустроить, сад посадить?
Обживаться так обживаться. Как думаешь?
- Здорово! - обрадовался юный рационализатор, - у Элгиры все-таки тесно.
- Заметил?
- Заметишь тут, когда встанешь среди ночи, а потом лечь некуда.
Ольгерду нравилось, когда мальчишка ложился спать рядом с ним. Он не храпел, не
ворчал, не толкался локтями, и от него как-то приятно, почти как от ребенка пахло.
- Ну, начнем мы всё же с бочки на колесах, - улыбнулся он, - хорошая идея.
***********************************************************
Губы у Млаи были мягкие и горячие. Она вся была мягкая и горячая, как
