был он ее любовником или не был? Дело совсем в другом, в том, что они стали чужими,
стали далекими, как будто и не прожили вместе сорок лет. Дело было не в ее любви к
другому, а в том, что она разлюбила его.
Разлюбила. Он так привык к этой мысли, что уже не мог от нее отказаться. Даже в том,
что случилось, он видел не любовь к себе, а просто ее ненависть к Грэфу, борьбу двух
самолюбий, вселенское упрямство, которое с ней иногда случалось. А когда он позволял себе
думать иначе, сердце начинало оживать и болеть в груди как оттаявший кусок льда. Он
ничего не понимал!
Они расстались в больнице. Она смотрела своими запавшими зелеными глазами, очень
бледная, очень нервная, очень серьезная.
- Ричард, нам надо поговорить.
А дома был бардак. Она вообще не ночевала дома, а потом пришла и перевернула всё
вверх дном. И он испугался. Испугался, что и жизнь у них тоже вот так же перевернулась,
как домашнее барахло, и он сейчас это услышит. У него тогда была лишь одна мысль:
«Только не сейчас!» И он сбежал, как последний трус. А потом, в прошлом, только одно его
утешало: что он этого никогда от нее не услышит! Хоть тут обманул судьбу!
А теперь ему говорят, что она его любит. Говорят те, кто никогда не видел ее холодных,
отчужденных глаз!
Их дом утопал во тьме, как и весь квартал. Вместо деревьев вдоль дороги стояли
сплошные пеньки, тишина была просто мертвая. Ричард начал уже сомневаться, дома ли
Зела, но потом заметил тусклый отсвет в окне гостиной. Сердце отозвалось на это как
обычно - волнением и болью.
Он открыл калитку, подошел к дому, зашел в дверь, в полной темноте медленно поднялся
по ступеням. Так уж вышло, что первый этаж они оставили для гостей, а сами жили на
втором. Он шел, и как будто вся жизнь в этом доме пронеслась перед глазами: как пахло
свежей краской, как заносили мебель, как устраивали все комнаты, как принимали гостей, как
испытывали на прочность все кровати...
А потом он остановился у раскрытой двери гостиной, за которой дрожал тусклый свет
живого пламени, и зажмурился. Это длилось всего секунду. Быть взволнованным
мальчишкой он себе не позволил. Где это видано, чтобы хозяин не смел переступить порог
собственной гостиной? Где это слыхано? Вошел он уверенно и огляделся уверенно.
Камин горел, прямо у огня на одеяле сидела Зела, обыкновенная маленькая Зела,
закутанная в плед. Рядом на подносе стоял скромный ужин: бутылка, фужеры, кирпичик
хлеба и знакомые консервные банки.
Его как будто током пробило. Она сидела одна в пустом, холодном доме, ждала его, она
сделала невозможное, чтобы он вернулся, а он как последняя свинья напивался в «Корке
апельсина»!
- 429 -
Медленно, как во сне, Ричард опустился рядом с ней на одеяло, заглянул ей в глаза,
ужаснулся, как болезненно осунулось ее прекрасное личико, как впали ее щеки, как
потускнела ее атласная кожа и поблекли золотые волосы.
- Зелочка, что с тобой?! - прошептал он, потеряв даже голос от такого потрясения.
- Постарела, да? - грустно улыбнулась она, - стала некрасивой? Я думала, в темноте будет
не так заметно.
Ричард схватил ее и крепко-крепко прижал к себе, она барахталась в своем пледе, а он
целовал торопливо и нежно ее губы, волосы, глаза, морщинки под ними, складочку меж
бровей, прежде ее не было.
- Что с тобой, девочка моя, любимая моя? Что случилось? Неужели Грэф так замучил
тебя?
- Я сама себя замучила. Я совершенно не могу жить без тебя, Ричард.
Он стиснул ее еще крепче.
- Думаешь, я могу?! Думаешь, я жил без тебя там? Но всё это кончилось, правда? Я здесь,
ты со мной, всё будет хорошо, моя ласточка. Я больше ни на минуту тебя не оставлю. Уйду с
работы и буду сидеть на всех твоих репетициях и спектаклях. Хочешь? Води меня по всем
выставкам и магазинам на веревочке, хочешь, Зелочка? Хочешь такого мужа?
- Тебя хочу, - грустно улыбнулась она, - любого. И навсегда... Я люблю тебя, Ричард, и
так рада, что успела тебе это сказать. Остальное уже не важно... Представляешь, ведь этого
могло не случиться?
- Не могло, - покачал он головой, - я бы сам нашел к тебе дорогу.
- Сквозь время?
- Сквозь что угодно! Я бы прожил эти сорок тысяч лет, я бы их прополз и всё равно бы
встретился с тобой.
- Так долго не живут, - вздохнула она и снова улыбнулась, - все когда-то умирают.
- Просто никто не пробовал, - усмехнулся он.
- Наверно...
Она откинула плед и протянула к нему руки.
Счастье было совершенно полным, как будто на свете не существует ничего другого,
кроме любимой женщины. Еще вчера это казалось совершенно невозможным! Он вернулся
домой, он снова молод и полон сил, и жена по-прежнему любит его.
- Я очень постарела? - спросила она смущенно.
В полумраке она выглядела прекрасно, так он ей и сказал.
- Это ты выглядишь прекрасно, - возразила она с оттенком сожаления, - как будто время
текло для тебя вспять. Видишь, как всё переменилось? Ты помолодел, а я постарела.
Почему-то от этого он любил ее еще больше. Ей всегда не хватало обычности, земной
реальности, и морщинки наконец сделали ее просто живой женщиной, подвластной
времени. Почему-то он никогда не задумывался, что его жены это тоже коснется. Он старел,
