Чтобы побороть этот идиотский, необъяснимый страх, ему хотелось немедленно затащить ее
в постель. Потом он понимал, что это глупо.
Руэрто вышел в коридор. Ноги от перегрузок заплетались. Из соседней двери почти
выполз Ольгерд в таком же состоянии. Они с пониманием посмотрели друг на друга и
отправились в буфет.
- Послушай, какого черта! - проворчал Руэрто, запивая шампанское водкой, - я вовсе не
собирался на ней жениться! Мне вообще ни на ком нельзя жениться: это будет преступление.
И детей нельзя иметь. Неужели наш лучезарный Леций этого не понимает?.. Но представь
себе: заходит пигалица и заявляет: «Я тебя не люблю и никогда не полюблю!» Это как?!
- Кошмар, - поморщился Ольгерд.
- Вот именно... У меня женщин было больше чем битой посуды в этой забегаловке! Но
такого мне еще никто не заявлял! Ни до, ни после...
- Она еще девчонка и ничего не понимает.
- Вот именно...
Они выпили еще. Ольгерд тоже был в скверном настроении, поэтому бутылки пустели
быстро.
- Нет, я хочу на него посмотреть, - не выдержал Руэрто, - это просто интересно!
- На кого?
- На этого студента, которого она так любит!
- Ты знаешь, где его найти?
- В общежитии, где же еще?
- И что ты ему скажешь?
- Да ничего! О чем с ним говорить?
- Хорошая идея.
- Прыгнем? - спросил Руэрто.
Ольгерд встал и покачнулся.
- Нет. Лучше возьмем такси.
Они вылезли возле общежития, прошли по темному двору и остановились в вестибюле
мужского корпуса. Там он узнал по справочной, что счастливчик Льюис Тапиа живет в
восьмой комнате на первом этаже, но сейчас его нет.
- Приплыли, - усмехнулся Ольгерд, - что будем делать?
- Ждать, - заявил Руэрто.
Они дожидались на спортплощадке напротив окон корпуса. Окна все были одинаковые, с
желтыми занавесками. Почти нигде свет уже не горел. Зато разгорелись ночные звезды, как
известно, друзья влюбленных и поэтов. Оорл периодически порывался пройти по бревну, но
всё время падал. Руэрто даже не пытался. Он сидел на заборчике и смотрел на дорогу.
Идиотское было занятие. Как раз для пьяного идиота.
Наконец поздно вечером они появились. Оба. Шли в обнимку и целовались через каждые
пять шагов. Льюис запускал руки в ее пушистые растрепанные волосенки, а она со смехом
висла у него на шее. Оказалось, что это не очень-то приятно - смотреть на чужое счастье, на
брызжущее, искрометное счастье! От этого почему-то занудно ныло сердце.
- Черт возьми, Ромео и Джульетта, - проворчал Руэрто.
- Красивый мальчик, - хмуро сказал Ольгерд, - моя жена тоже в него влюблена.
- Риция?! - он чуть не упал с забора.
Оорл не ответил.
- Пошли, - сказал он, - ты видел достаточно. Я тоже.
- Я видел двух глупых влюбленных щенков!
- И двух пьяных старых дураков.
- Послушай, не свернуть ли нам башку этому студенту? Отбивать женщин у Прыгунов -
это уже сверхнаглость!
- Пошли, мы смешны...
- 126 -
В восьмой комнате вспыхнул свет. Два силуэта за желтой занавеской слились в один.
Смотреть на это стало невыносимо.
Потом была мокрая от моросящего дождя дорога по ночному городу. Они шли шатаясь и
сожалели, что Эдгар на Тритае: втроем они бы так не набрались.
- Черт его понес в этот лягушатник, - ворчал Ольгерд, - он свалил на меня все свои
проблемы. Я теперь должен выслеживать какого-то дядю Роя и наблюдать за Оливией.
- Вообще, странная девица, - заметил Руэрто.
- Ничего странного... Только мурашки по спине ползут, когда она смотрит.
- У тебя тоже?
Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Им тогда было смешно. Город уже плакал
холодными слезинками дождя, а они хохотали... В самом деле, не плакать же было о том, что
какая-то девчонка влюбилась в бедного студента и потеряла голову от счастья! Не злиться же,
что молодость - это для молодых и любовь для них же! Не думать же всё время только об
этом...
Дом всё еще был в хаосе переезда. Это раздражало. Слуги спали, поэтому он сам
разделся, сам разобрал постель и сам задернул шторы, чтобы солнце не вздумало разбудить
его до самого обеда. Голова болела, а на сердце лежал какой-то тяжелый, неповоротливый
кирпич.
Утром позвонил Кондор и настойчиво позвал его к себе в больницу. Руэрто терпеть не
мог всякие обследования, поэтому откладывал визит почти две недели. На этот раз пришлось
согласиться.
- В моей крови полно алкоголя, - предупредил он, усаживаясь в сканерное кресло.
- Ты здоров как бык, - вежливо улыбнулся воспитанный отпрыск Конса, просвечивая его
своими всевидящими глазами, - всё с тобой в порядке, я это и так вижу. . но я должен сделать
кое-какие анализы.
- Зачем?
- Как зачем? Все-таки два года на Наоле...
- А! Ну-ну...
Руэрто закрыл глаза и отдался на волю аппаратуры. Уколов и скребков по коже он почти
не почувствовал. В заключение плюнул в пробирку, и на этом его мучения закончились.
- Подожди, - сказал Кондор как-то особенно осторожно, - мне еще нужно с тобой
поговорить.
- Ну, так говори, - пожал плечом Нрис, присаживаясь на подоконник.
За окном ветер трепал золотую осеннюю роскошь. Листья падали на белые плиты
дорожек и на разноцветные скамейки в парке.
- Как ты думаешь, Ру... у тебя могут быть дети?
Вопрос просто ошарашил. Наверно, потому что был совершенно неожидан. И о
больном.
