- Послушай, ты сам только что заявил, что я здоров как бык!
Кондор виновато улыбнулся.
- Я не об этом... Я имею в виду уже взрослых детей. Где-нибудь. Может такое быть?
- Послушай, братишка...
- Ты очень удивишься, если узнаешь, что у тебя есть взрослый сын или... дочь?
- Скорее содрогнусь, - усмехнулся Руэрто, - но этого, к счастью, быть не может.
- Ты уверен? - серьезно посмотрел на него брат.
- Разумеется, - так же серьезно уставился на него Нрис, - я всегда отдавал себе отчет, что
это будут внуки моей матушки. Так вот: никаких внуков у нее нет и не предвидится... разве
что произошло чудо.
- Возможно, что и произошло.
- О чем ты?
- Нрис... я бы не затеял этот разговор, если б у меня не было оснований. Один мой
пациент - васк, значит, потомок Прыгуна.
- И ты решил, что это мой потомок?
- Это наиболее вероятно.
- 127 -
У Руэрто нехорошо заныло в груди. Такого виража от жизни он не ожидал. Он даже не
знал, радоваться ему, сомневаться или просто ужаснуться неумолимой силе судьбы.
- И сколько лет твоему пациенту? - спросил он.
- Семнадцать, - ответил Кондор.
- А какого он пола?
- Вообще-то женского.
- Черт бы тебя побрал, Кон! Ты хочешь сказать, что у меня есть взрослая дочь?!
- Это будет ясно после результатов анализов.
Руэрто посмотрел на серое небо и на золотые листья кленов на дорожках и понял, что
это спокойствие уже не для него, что его мелко трясет от волнения.
- Так делай скорее! - взорвался он.
**************************************************************
Оливии хотелось стучать в стенку кулаками, когда она слышала смех, шаги или скрип
кровати. Ее обожаемый Льюис был счастлив, но она не могла за него порадоваться. Она его
ненавидела за это! А еще больше ненавидела эту наивную, избалованную и бесстыжую
девчонку, которая малюет на стенах идиотских бабочек!
Льюису даже хватило наглости явиться среди ночи и попросить заварку. Оливия сунула
ему и печенье в придачу, но решила, что завтра же переедет в женский корпус. Хватит с нее
такого соседства...
Ночь была ужасной. И не только из-за влюбленной парочки за стеной. Как только она
закрывала глаза, огромный купол начинал рушиться над ней, сердце сжималось, она
покрывалась липким потом и просыпалась. Никакие таблетки Кондора не помогали. Это
становилось невыносимым.
Совершенно измученная и злая, Оливия пришла утром в Центр Связи. Там ей всегда
удавалось переключиться на работу и забыться. Усилием воли она взяла себя в руки, стала
взрослой, умной, серьезной, неуязвимой...
Потом пришел Ольгерд Оорл. Она тупо стояла с микропаяльником над макетом и думала:
«Какое мне, собственно, дело до какого-то Льюиса, когда на свете существуют такие
мужчины? Повезло же этой зазнайке Риции! Сама не знает, что имеет!..»
- Что с тобой, Олли? - спросил он с тревогой, - ты очень бледная.
- Ничего, - ей стало стыдно за свою слабость, - сейчас будем работать. Садитесь.
Сеанс она провела нормально, только руки немного дрожали.
- Ты не заболела? - снова спросил он озабоченно.
В последнее время он стал более внимательно к ней относиться. Раньше почти не
замечал.
- Господин Оорл, - сказала она с волнением, - вы не могли бы мне помочь?
- В чем?
Оливия посмотрела ему в глаза и потупилась.
- Я в детстве пережила аварию на Меркурии. А теперь меня постоянно преследуют
кошмары: треснувший купол, пожар, паника... Я никак не могу от этого избавиться. И,
наверно, не избавлюсь, пока не побываю там. Мне нужно попасть на место аварии, господин
Оорл. Мне нужно на Меркурий.
С минуту Ольгерд молчал. Она смиренно ждала, что он решит, и смотрела в пол.
- Хорошо, - сказал он наконец, - я понял. Когда ты будешь готова?
- Я? - совсем разволновалась она, - хоть сейчас!
- Мне нужно знать базу, ближайшую к этому месту.
- «Раскат-5». Это на плоскогорье Сольвейг.
- Понятно. Не волнуйся так. Через час я вернусь. А тебе советую переодеться.
Оливия осталась одна в лаборатории. Она даже не поняла, что произошло. А произошло
то, что через час она будет на Меркурии! В том месте, которое всегда вспоминала с ужасом и
болью! И это оказалось возможно.
- 128 -
За час она сменила платье на комбинезон, а туфли на ботинки. Голова болела от
бессонной ночи, а сердце бешено колотилось. Унять его она не могла, несмотря на всю свою
силу воли.
Оорл пришел точно, как обещал. Он взял ее за руки, чтобы успокоить, но добился
обратного: он был слишком красив. Оливия злилась на себя за свое волнение и от этого
волновалась еще больше.
- В прыжке ничего страшного нет, - усмехнулся Ольгерд, - ты долго нас испытывала,
попробуй теперь сама, что это такое.
- Да, давно пора... - пробормотала она.
- Всё будет хорошо. Обними меня покрепче и закрой глаза.
Она посмотрела на него с ужасом и вдруг поняла, точнее, призналась себе, зачем ей все
это было нужно: этот страх, этот прыжок, этот Меркурий, эти воспоминания... только затем,
чтобы прижаться к Ольгерду Оорлу. Вот зачем! Вот ради чего - ради этого мгновения она
жила всё это время, росла, училась, мучилась кошмарами, строила из себя серьезную даму...
всё - только притворство, только глупость, только фон, на котором существуют мужчины и
женщины!
