Снова осень. Я снова на берегах Сулы. Снова гляжу на быстрые воды, на безбрежные хвойники, на чистое, без единого облачка небо. Но сегодня не до глухариной охоты. Что-то непонятное творится на Суле.
Кажется, все началось с телеграммы.
Телеграмма пришла утром. Замлилов хмуро посмотрел на гриф «срочная» и расписался в получении. Телеграмму вручили с запозданием на несколько дней, но Игорь не заметил; обратный адрес говорил: хорошего не жди.
Работники инспекции были в сборе. Замлилов дважды перечитал телеграмму и покачал головой: для того и начальство существует, чтобы мылить шеи подчиненным. Ладно, если строгачом отделаешься. Еще обжиться в Устьянке не успел, а уже требуют: Жуков не станет зря давать такие телеграммы.
— Присаживайтесь поближе!..
Заскрипели старые стулья, давно списанные, с клочками рыжей клеенки по краям — дар рыбозавода.
Егор Шишелов, участковый инспектор, поправил очки, почесал большим пальцем за ухом и отодвинул на край стола пишущую машинку. Машинистка помогает колхозникам силосовать корма. Егор Михайлович за нее управляется.
Районный инспектор невелика шишка, но и здесь секретарь имеет какой-то удельный вес: каждый, кто влип, старается узнать, в духе ли начальник, просит заступиться. Шишелов за секретаря, значит, первым делом к нему с вопросами. Он любит это.
«Скорей бы кончал, — поглядывая на старшего, размышлял Егор. — Мораль читать собрался. Кому она нужна — его мораль? Совещания какие-то завел, отчеты. Всех браконьеров не переловишь, лишь бы на бюро райпарткома не склоняли. Не с того начинает».
Ему, Егору Михайловичу Шишелову, видней: поработал на своем веку в разных организациях, в номенклатурном списке двадцать лет числился. Попади в такой список, незаменимым прослывешь. Не важно, как у тебя дела идут, в случае чего всегда можно кресло сменить или уехать на учебу.
«Заготживсырье» Егор возглавлял, промкомбинатом заворачивал, в «Союзпушнине» сколько лет отбыл, до председателя райисполкома поднялся, директором МТС ставили… Послужной список у него длинный. Последние два года Шишелов служит в рыбинспекции, после того как в райкомхозе сменили руководство. Погорел он тогда из-за двух машин шифера. Добро бы себе взял!.. И надо же так глупо влипнуть. В инспекции, прямо сказать, работенка неблагодарная, незаметная, но все же должность куда ни шло: не в силосную яму зимой вилами тыкать, живот надрывать — отвык после стольких лет на руководящих постах.
— Вам начинать, Сима!
— Но Каменной и Лиственничной валсах — богатые нерестилища лосося. Летний заход! Особенно радует появление горбуши, — качала Родышевцева, ихтиолог инспекции.
Делая какие-то пометки в блокноте, начальник тихим ровным голосом попросил рассказать о поездке поподробней. Сидящий рядом парень в поношенной, застиранной добела гимнастерке с расстегнутым воротом исподлобья смотрел на руки Родышевцевой.
«Тебе бы на пианино играть, а не в рыбинспекции работать, — подумал он. — Пальцы-то — карандаши».
— Значит, выше забираться? С низовьями все? — спросил начальник.
— Да, Игорь Николаевич. Повыше надо исследовать. Там главные нерестилища.
Замлилов в раздумье постучал авторучкой по лежавшей перед ним карте: в кассе инспекции, как обычно, свистел ветер.
— Продержитесь на зарплате?
— В случае чего на подножный корм перейду! Время дорого.
— Тогда вот что: отправляйтесь вдвоем с Николаем. На своей лодке удобней. И помощник вам будет.
Торопова, младшего инспектора, не особенно порадовало такое решение, но за время армейской службы он привык к послушанию.
— Ясно, Никола?
— Ясно, — ответил парень в гимнастерке. — Когда выезжать?
— Отдохните и в путь!
Николай с усмешкой смотрел на ихтиолога. Родышевцева перехватила взгляд, смутилась, на щеке ее проступило алое пятнышко, похожее на землянику, что растет по берегам Сулы.
Замлилов зачитал телеграмму, положил блокнот в карман кителя.
— Все! Я в райисполком. Мотор у тебя в исправности? — спросил он Николая.
— Карбюратор засорился. Прочищу. Друг обещал помочь.
Они ушли.
Родышевцева кнопками приколола карту к столу и стала наносить цветные кружочки. На минуту задумалась, словно не знала, какой карандаш выбрать.
Выбрала зеленый. Новый цвет означал появление в районе горбуши.
Нежданная гостья! С Дальнего Востока в Белое море переселили, а она вон куда на нерест махнула, в Сулу.
