Вздумалось Анатолию перед весной навестить приятелей на ближней от них буровой. Взял вездеход, ружье прихватил, чтоб на куропаток по дороге поохотиться, да не вовремя выехал: машина срочно понадобилась. На «Саук-2» случилось что-то. Радист пробовал отговориться: мол, вездеход неисправен, мол, мотор не в порядке, сколько уже возятся с ним, а сам на «Саук-1» тут же передал: «Вертайтесь, влипли!»
Вроде бы сошло с рук, но прилетел Сибирцев на базу, глянул на ребят и хмыкнул: «Техпричина, значит?» Вечером вышел из балка, за дверью которого беспрерывно курил Саржанов, поманил его к себе пальцем: «Там мелкая поломка была, без чужой помощи обошлись. Гляди, как бы сам в таком положении не оказался», — и ни слова больше.
В этот раз Сибирцев дотошно осмотрел все хозяйство. Придраться не к чему. В складских помещениях — порядок. Вертолетчики на задержки не жалуются. В балках — чистота. Столовая — любой позавидует. В городском кафе так не кормят и все кругом так не блестит. Он снова вздохнул, вспомнил про «Северянку»: больше месяца там не бывал. Нина, наверно, ума не приложит, что случилось. Хватит тянуть. Как только распутица ударит — свадьбу играть надо. Ребята и то посмеиваться стали: мол, на тебя не похоже, крутишь вокруг да около, дошел, спичкой проткнуть можно. Смотри, мол, как бы не отбили.
Начальник остался в этот раз доволен. Пробыл на базе мало. Путь его лежал к новой точке, куда намечалось забросить строителей, технику, продукты для рабочих. Кому что, а он радовался: зима придержалась в тундре. Начало мая не декабрь, когда круглые сутки темнота кромешная и морозы за пятьдесят, не февраль с мартом — метельные, сбивающие все планы, когда по неделям приходится спать в куропаточьем чуме, даже всесильные тягачи вязнут в непролазных снегах.
Начало здешнего Водолея — открытая дорога в любую сторону, солнце, начало белых ночей. Нужно спешить. Новую буровую намечено заложить на устье Грешной, впадающей в губу. И откуда такое название у реки? Придумают же люди: Грешная!.. Двести с лишним километров от перевалки. Буровое оборудование на вертолетах полностью не забросишь, хотя и берут они не малую загрузку. Морем? Но сумеет ли транспорт зайти в конец губы? Долог путь, кружной, а время, время… Жмет.
И все же остановились на зимнике, начали пробивать его — сначала по Усе, ее притокам, и прямо, на тягачах.
«Вот и на побережье выходим, — думал Сибирцев, глядя на схему буровых, висящую в балке мастера. — Так, пожалуй, вскоре тоже и на острова переберемся. На двадцать пять лет размахнулись».
Вертолет летел к северу. Исчезали последние островки чахлого леса. Безжизненная равнина расстилалась перед ними. Как все это было непохоже на его родные места.
Вырос Сибирцев в глухой деревушке, затерянной в лесах Зауралья — в Зырянке. Никогда не задумывался, откуда это название, пока не попал в республику Коми. Геологом, как сам любит вспоминать, стал еще в детстве…
— Случай решил. Во время рыбалки любил собирать камни. Каких только окрасов не встречались они у речки — голубые, черные, красные… Возвращался домой с полными карманами, подолгу рассматривал их. Одни как бы из плиток сложены, другие из зерен, третьи были совершенно гладкими, словно кто шкуркой отшлифовал. И все разгадать хотел, верно ли, будто камни растут, ведь они с матерью каждый год с огорода сколько ни выбрасывают, а камней все больше. Однажды наткнулся на неказистый с виду серо-зеленый камень, пнул его ногой и удивился — до чего ж тяжел. Взял в руки, осмотрел со всех сторон, расколол о валун и рот раскрыл — внутри камня сверкали желтые точки.
— Золото, Володька, золото! — вскрикнули друзья, такие же, как и он босоногие, с подвернутыми до колен штанами, в ушанках на голове. Потерял парнишка покой. Несколько дней от камня взгляда не мог отвести и спрашивать ни у кого не хотелось: тайна. Ушла мать в хлев на обряду, а он возьми и сунь камень в печь: что думает, из него получится. Синим огнем вспыхнул камень. Вытащил из печки и сам не рад: зачихался, закашлялся, изба смрадом наполнилась.
— Што выдумал, што выдумал, — всплеснула руками мать, открывая дверь, — што понаделал, да пропади твои камни пропадом. Ремня бы тебе хорошего, да руки не доходят.
Желтые пятна на камне исчезли. Пришлось еще кусок отколоть на берегу. Теперь он по-другому поступил. Никому ни слова не сказал, завернул загадочный камень в вату, уложил в коробку из-под конфет и послал в город. Ответ пришел быстро. Его там Владимиром Ивановичем величали. И секрет камня оказался простым. Это был мелкозернистый пирит, состоящий из серы и железа. При обжиге из этого камня получают сернистый газ и «огарки», из газа — серную кислоту.
Геологи просили собирать интересные камни и присылать их к ним. Под письмом стояла круглая печать и подпись директора горного техникума.
Так и получилось, что, закончив семилетку, Владимир Сибирцев отправился в город поступать в горный техникум. Пешком, по бездорожью, лихо сдвинув старую кепчонку на затылок…
