– Братия, отступников в вере не токмо анафеме предавать надобно, но и казнить казнью самою лютою. Ибо, кто единожды предаст, тот и второй раз сподобится на предательство. Как поступить нам? Долго думал я, и пришёл мне на память список «Речей посла цесарева», что передал Владыке Геннадию посол германский Делатор. Нешто мы живём хуже, чем в земле гишпанской? Там еретиков казнили многими казнями и многими ранами, да и пережгли всех на костре…
– Постой, постой, Иосиф, – внезапно голос Великого князя остановил пламенную речь Волоцкого игумена. В зал вошёл государь. Все поднялись со скамей. Иоанн Васильевич неспешно прошёл по залу и сел в предназначенное для него кресло на небольшом возвышении. – Читал и я «Речи посла цесарева». Порядки гишпанские для нас не указ. Нешто Христос не призывал быть милосердными и сострадательными? Откуда, отец Иосиф, такая злоба к заблудшим овцам? Что скажет нам пастырь наш духовный Владыка Зосима?
– Великий князь, отец наш, – ответствовал митрополит. – Не могу я поддаться искушению и самовластно судить отступников и хулителей веры нашей праведной. Хочу испросить архиепископа Ростовского Тихона иже с ним епископов Суздальского – Нифонта, Рязанского – Симеона, Тверского – Вассиана, Сарского – Прохора, Пермского – Филофея, и старцев великих – Нила и Паисия.
С тем епископы и старцы удалились в соседнюю горницу, где пребывали довольно долго. Великий князь от нечего делать вздремнул. Шумный зал на время утих. Наконец государь, скинув дремоту, в нетерпении встал и отправился к старцам. Шум и гам в зале возобновились с новой силою. Спор доводил до хрипоты, слёз и ругани, кое-где в отдалённых углах дошло и до рукоприкладства. Что могло примирить непримиримых борцов за веру? Только слово пастыря. Все ждали прихода Зосимы.
Скоро митрополит огласил решение собора: