– Часы, – холодно выдает Демьян, указывая кивком головы в сторону.
– Но стрелки стоят. Эти часы не идут.
– Вот именно.
Мозг еще не обработал информацию, а внутренности уже холодеют.
– Ты хочешь сказать, что…
Демьян ничего не говорит, подходит к часам, осматривает их, ощупывает, потом открывает корпус.
– Это бомба? – подхожу к нему.
– Здесь нельзя ввести код.
Чистая правда. Куча проводов, крохотный дисплей, на котором отображается отсчет времени. Механизм продолжает отсчитывать последние минуты.
5.30, 5.29, 5.28
– Мы успеем уйти, но не успеем переместить архив.
Раздается грохот, от которого мы вдвоем вздрагиваем как по команде и пригибаемся.
Демьян бросается к проходу. Крышка захлопнута.
– Мы не выйдем, – сдавленно выдаю я.
– Все началось, когда я взял дело с полки.
Демьян возвращается обратно к стеллажу, ощупывает поверхность, просовывает руку в щель, образовавшуюся между папками.
– Здесь что-то есть, – опять бросает взгляд на часы. – Только нужно ввести код. Может это остановит механизм.
– Но как ввести код? – пожимаю плечами, стараюсь побороть дрожь в теле, оглядываю часы и заключаю: – Некуда.
– Он три раза повторил одну и ту же цифру. Восемь. На часах три стрелки. У меня нет других идей, кроме как выставить их все на одно время.
Отличная идея.
В любом случае хуже не будет.
Я моментально привожу стрелки в нужное положение. Поворачиваю сперва секундную, потом минутную, потом часовую. Хочется верить, что не слишком важно, в каком порядке их располагать, и главное заключается только в том, чтобы в итоге положение совпало.
Щелчок. Еще один. И еще.
– Сработало, – говорит Демьян. – Я нашел что-то.
Он достает совсем мелкий предмет. Темный, прямоугольной формы. Показывает мне. Похоже на флешку. Стоп, это и есть флешка.
– Готов поспорить, Нестеров успел перенести сюда весь свой архив.
– Но он забыл рассказать как обезвредить бомбу, – чуть не взвываю от отчаяния.
– Сказал и это. Он же сказал код.
Демьян подходит ко мне, опять изучает механизм.
– Держи, – вручает флешку, буквально вкладывает в мою, чтобы было удобнее разобраться во всем.
– Подожди! – восклицаю я. – Именно так он и сказал. Держи. Точно! Именно это слово. Держи!
Цифры на экране продолжают изменяться в сторону убывания. Их ничем не остановить.
– Что держать, – бормочу я. – Что же здесь можно держать?
3.10, 3.09, 3.08.
Демьян зажимает стрелки. Надавливает в самом центре.
3.07, 3.07, 3.07.
Дисплей замирает. Больше ничего не меняется. И в тот же момент крышка, закрывающая ход в погреб, поднимается.
– Мы спасены! – радуюсь я.
Но Демьян даже не улыбается.
Он отпускает стрелки.
И все тут же возвращается на круги своя. Цифры опять начинают меняться.
3.06, 3.05, 3.04.
Грохот – опять закрывается ход в погреб.
– Господи, – роняю сдавленно.
– Кто-то должен держать механизм.
Демьян снова зажимает стрелки.
Миг – проход опять открыт.
Цифры застывают в момент.
– Уходи, – приказывает Демьян.
– Я не оставлю тебя.
– А нашего ребенка? – спрашивает холодно. – Давай, быстро. Двигай отсюда.
– Демьян…
– Я тоже не намерен погибать. Я не самоубийца.
– Но как…
– Я дам тебе время выбраться. Поднимайся и уходи подальше отсюда. Минут двадцать тебе хватит?
– Конечно.
– Когда ты уйдешь достаточно далеко, я тоже попробую выбраться.
– Проход закроется снова.
– Я его открою.
– Демьян, я…
Он притягивает меня к себе одной рукой, за талию, прижимает вплотную, и впивается в губы таким поцелуем, от которого перехватывает дыхание.
– Я люблю тебя, – выдыхает прямо в мой рот.
– Демьян, – слезы бегут по щекам, и я не в силах остановить эту истерику.
– Иди. Прошу тебя. Иди.
Я прижимаюсь к нему крепче, вдыхаю его аромат полной грудью, а после разрываю объятья и бросаюсь на выход. Не оборачиваюсь. Просто несусь вперед. Если я хоть раз оглянусь назад, уже не сумею выбраться. Я вернусь и наплюю на все. Даже на свою жизнь. На жизнь нашего ребенка.
Но я стараюсь быть сильной. Я двигаюсь дальше. Поднимаюсь по лестнице наверх, покидаю дом, крепко сжимая флешку в ладони, пробираюсь через лес в сторону дороги.
Я считаю секунды. Минуты. Мгновения.
Боже, помоги ему выбраться. Дай нам шанс. Пожалуйста. В последний раз. В этот единственный раз. Шанс на искупление, на исправление всех прошлых ошибок. Демьян способен не только на жуткие поступки. Он может гораздо больше. Позволь ему совершить добрые дела. Позволь перекрыть все причиненное им зло. Хотя бы постараться.
Нельзя исправить все. Нельзя вернуть отнятую жизнь. Ничто не искупить причиненную боль. Грехи никуда не исчезнут. То, что уже сделано, изменить нельзя.
Но можно сделать что-то еще. Всегда. Можно попробовать. Вину не загладить. Однако даже сокрушительную силу реально использовать во благо.
И я верю. Верю в нас. Верю в Демьяна.
Если бы только я могла вернуться назад, вырвать его из лап неминуемой смерти, рискнуть собственной жизнью, отдать свою плоть и кровь за него.
Но я не могу. Я больше не решаю сама за себя. Я давно не одна. Я не могу рискнуть жизнью нашего ребенка. Пусть меня и тянет обратно.
