А уж сколько мрачных историй я узнала, работая в стриптизе… это даже не описать и не передать. Можно целый сериал снять. Только на широком экране такой ужас никто не покажет.
И все равно я в отчаянии.
Ничто не помогает.
Мне не удается нащупать собственную волю. Занятия английским помогают мобилизоваться, но слабо. Этого явно недостаточно.
Я танцую, тренируюсь, выполняю различные упражнения. Только энергия не восстанавливается, внутренний огонь постепенно гаснет. С каждым новым днем приходится прилагать все больше усилий для элементарных действий. Хочется лежать пластом, не подниматься, даже не шевелиться. Хочется тихо погибать.
Я привыкаю к окружающей обстановке. Черный цвет уже не так сильно давит на психику как прежде. Я адаптируюсь. К тому же, я всегда могу подняться наверх, отдохнуть в светлой комнате. Насладиться стерильной чистотой.
Я не позволяю себе срывов, я держусь из последних сил.
Демьян не трогает меня. Точнее – не трахает. Пока что. Просто укладывает рядом, прижимает крепко, прислоняется всем телом, дает прочувствовать всю мощь железных мускулов. От этого и жутко, и горячо. Его огромный член прижимается к моей заднице, раздвигает ягодицы, упирается настолько плотно, что между ног моментально разливается жар. Электрический ток пробегает вдоль позвоночника.
Я невольно сжимаюсь, начинаю мелко дрожать, но ничего не происходит. Мой палач засыпает. Или делает вид, что спит.
Тяжелое дыхание обжигает мою макушку, здоровенная ладонь сминает грудь. Он овладевает мною, не проникая. Постоянно. Я чувствую его глубоко внутри, даже если он не рядом.
Ночи и дни практически неотличимы.
С нарастающей тревогой я осознаю, что моя единственная радость заключается в Демьяне. Он и прежде пробуждал во мне настоящую бурю эмоции, а теперь и вовсе стал центром реальности.
Каждый наш контакт напоминает определенный ритуал, четко выстроенную последовательность действий, где нет места фантазии.
Все расписано как по нотам. Завтрак. Ужин. Процедура купания. Совместный сон.
Иногда утреннюю трапезу совершают без меня. Демьян поднимается очень рано, а я еще сплю. В такие дни я просыпаюсь одна, долго лежу в кровати, свернувшись в клубок. Невольно провожу пальцами по постели. Кажется, простыни до сих пор хранят его тепло.
А иногда мы завтракаем вместе. Он тоже остается подольше, задерживается, будто не хочет уходить на работу. Неспешно поглаживает мой живот, делает вид, что не замечает, что я уже не сплю.
На самом деле, он замечает все. И все знает. Абсолютно. Без исключений. От него не ускользает ни единой мелочи. И подобная наблюдательность пугает похлеще его сокрушительной физической силы.
Когда ему надоедает ласкать меня, он поднимается, отправляется на кухню готовить. Я уже давно не пытаюсь проявлять инициативу. За еду отвечает он, причем всегда.
Мы сидим друг напротив друга. Я сутулюсь, склоняюсь над тарелкой. А Демьян будто нависает надо мной, смотрит прямо, изучает.
Он уходит каждый день. Либо должность штатного экзекутора не предполагает выходных, либо выходные он предпочитает проводить вдали от меня. Находит себе интересные занятия.
Избивает кого-то? Насилует?
А может быть гуляет в парке, ходит по ресторанам, встречается с другими женщинами.
С кем он бывает?
Я понятия не имею. Я по-прежнему ничего не знаю о его жизни. Зато меня он видит как под микроскопом. Тут не скрыться и не спрятаться.
Впрочем, Демьян всегда возвращается. Я еще ни одну ночь не провела без него. Он приходит. Чуть раньше, чуть позже. Это не важно. Он не оставляет меня.
Мы ужинаем вместе. Он ест, а я только ковыряю еду вилкой. Украдкой разглядываю своего хозяина.
То, как резко двигаются его квадратные челюсти. То, как мрачно сверкают черные глаза. То, как четко проступают вены на его руках.
Все это возбуждает.
И мне не удается побороть предательское желание.
Я плотнее свожу бедра, забрасываю ногу на ногу. Облегчение не наступает. Я все равно на взводе.
А после начинается худшая часть.
Он меня купает. Подхватывает, тащит в душ или в ванную комнату, раздевает, ставит под горячие струи воды. Он трогает меня везде. Намыливает, смывает пену. Снова намыливает и снова смывает. Его пальцы проникают во все места. В самые запретные места. Заставляют вскрикивать и постанывать.
Наверное, он может заставить меня кончить. Вот так. Просто потрогать, надавить, где надо, или задержаться чуть дольше, чем требуется.
Но он этого не хочет.
Зато он хочет, чтобы я тоже его купала. И трогала его член. Достаточно одного прикосновения – плоть становится тверже камня.
Раньше Демьяна не возбуждали мои ласки, а теперь он постоянно находится в заведенном состоянии. Стоит ему переступить порог, и готово.
Я вижу, как гигантский член натягивает спортивные штаны, отчетливо проступает сквозь ткань. Такое нельзя скрыть.
Я не знаю, хорошо это или плохо. Мгновенная реакция. Возможно, он проникся ко мне, изменил своим вкусам. С другой стороны – привычки не меняются. Во всяком случае, не меняются настолько быстро и молниеносно.
