Его глаза так странно загораются, когда он смотрит на меня. Впечатление, как будто он готов бросить меня на стол, содрать одежду и оттрахать немедленно. А во время купания он едва себя контролирует.
Его ноздри раздуваются, а желваки играют так, что становится страшно, движутся, будто на шарнирах прикручены.
И когда мои пальцы прикасаются к его телу, он напрягается еще гораздо сильнее. Под его гладкой кожей закипает сталь. Закипает и леденеет.
Ему нравится, если я опускаюсь на колени.
Я всегда опускаюсь на колени, когда растираю мочалкой его ноги. Замираю, поднимаю голову, смотрю вверх.
– Продолжай, – хрипло говорит Демьян.
И я безропотно подчиняюсь.
Любое сопротивление дорого обойдется. Но правда в том, что меня совсем не тянет бунтовать.
Я этим наслаждаюсь. Я схожу с ума. Я теряю себя.
Будь он проклят, но…
Но мне нравится быть его рабыней.
Или как еще это назвать?
Быть его игрушкой. Развлечением. Вещью.
Мне все это безумно нравится.
И в то же время такой расклад убивает. Медленно, понемногу. Выдавливает жизни, лишает воли.
Я обращаюсь в тень. В его тень. Слабую, сломанную, едва различимую.
Когда с купанием покончено, Демьян выставляет меня за дверь и дрочит, сбрасывает напряжение самостоятельно.
Тут не ошибешься. Слишком уж характерные звуки.
Что он представляет в эти моменты? Мое окровавленное лицо? Избитое тело? Синяки и кровоподтеки?
Я прижимаюсь спиной к стене и жду. Я закрываю глаза и вижу, как он кончает мне на лицо. Или на грудь. Растирает сперму по всему телу.
Мои щеки пылают, а сердце колотится так, будто сейчас изломает мне ребра, раскрошит кости в порошок.
Я не знаю, можно ли выбраться из этого капкана.
Очередной ужин.
Я напрасно пытаюсь затолкнуть в себя хоть что-нибудь. Аппетит на нуле. И пусть мой вес идеален, достиг отметки, до которой я раньше никогда бы не добралась, внешний вид оставляет желать лучшего. Слишком уж я худая и выцветшая.
– Держи, – говорит Демьян.
Он ставит напротив меня шкатулку. Достаточно большую, прямоугольной формы, выполненную из блестящего черного материала. На пластик не похоже. Скорее метал.
– Что это? – спрашиваю я.
– Сама посмотри.
Он поднимается, собирает грязную посуду со стола, отправляется к мойке, включает воду.
Я дотрагиваюсь до шкатулки, осторожно провожу кончиками пальцев по гладкой поверхности. Я не решаюсь поднять крышку, открыть секрет. Я даже не представляю, что именно может храниться внутри.
– Боишься? – насмешливо спрашивает Демьян.
Он не оборачивается, он и без того знает, что я пока не рискнула открыть шкатулку.
– Нет, – отвечаю и решительным жестом поднимаю крышку.
В следующую секунду мне не удается сдержать пораженный выдох. Я закрываю и открываю глаза, моргаю, стараясь развеять виденье, но ничего не удается.
– Что это? – спрашиваю чуть слышно.
– А разве не видно? – с насмешкой парирует Демьян.
– Я не… понимаю.
Яркое сияние в буквальном смысле ослепляет. Мне даже приходится прищуриться.
– По-моему все довольно очевидно, – говорит Демьян.
И с ним нельзя поспорить.
– Просто я никогда не видела столько… – запинаюсь, поскольку не знаю, какое слово лучше использовать.
Я не представляю, как еще можно назвать настоящие сокровища. Назвать их просто драгоценностями язык не поворачивается.
– Столько всего, – повторяю глухо.
Такого количества драгоценностей я и правда не видела. Это похоже на сундук, в котором пират хранит награбленное. Я видела подобное только в кино. Кольца, серьги, браслеты, ожерелья, цепочки, брошки. Впечатление, как будто кто-то собрал все существующие на земле ювелирные изделия в одном месте. Или вынес экспонаты из какого-нибудь известного музея. Это не те украшения, которые можно купить в первом попавшемся месте. Тонкая работа, необычный дизайн. Чувствуется, что каждая из этих вещиц стоит безумных денег. Камни сверкают и переливаются, манят игрой света, острыми гранями.
Я никогда не покупала себе драгоценности. Несколько раз мне дарили очень дорогие подарки такого рода за танцы и проникновенные беседы. Я также приобретала украшения для сценических выступлений, но дальше этого дело не шло. Я была не из тех девушек, которые спускают все заработанное на золотые кольца и подвески. Многие мои знакомые скупали чуть ли не витрины в дешевых, непонятных магазинах, не дающих никакой гарантии подлиности. Но тут никаких гарантий не требовалось. Я не была специалистом в таких вопросах, но от этих драгоценностей исходила такая энергетика, что сомнений попросту не оставалось.
– Откуда это? – спрашиваю удивленно.
– Не важно.
Демьян закрывает воду, вытирает руки и поворачивается, подходит ближе, останавливается прямо рядом со мной.
– Главное, что это тебе.
– Я не… Как?
– Вот так, – хмыкает он. – Примерь.
У меня даже дыхание перехватывает. Я снова смотрю на шкатулку, доверху наполненную дорогущими украшениями.
– Все? – спрашиваю сквозь шумный выдох.
– Ну, не сразу, – усмехается. – Для начала что-нибудь одно. Выбери то, что больше нравится и надень.
– Я не знаю, что выбрать. Выбери ты.
Он отрицательно качает головой. Я в замешательстве, чувствую себя смущенной и не знаю, как лучше поступить.
