Он и правда считает, будто так меня напугает? Или просто привык молоть языком всякую чушь?
– Я ему все сообщу.
Что – все?
– Прямо скажем, ты не слишком подходящий кандидат для этой работы. И ты не идешь на сотрудничество.
Теперь мое резюме испорчено.
– Молчишь?
– Я занят.
– Чем? Подмахиваешь Колесову? Может, ты сам ему все информацию сливаешь? А может, Николай решил так меня подставить?
В мире происходит много несчастных случаев. Никто не застрахован от смерти. Тут не предугадаешь, не рассчитаешь.
Щеглов может поскользнуться и упасть. Сломать шею. Или выпасть из окна. Десятого этажа.
Но Николай такого не одобрит.
Хотя… он всегда предоставлял мне поле для маневра. Инициатива у нас даже поощряется. Правильная инициатива.
– Скажи, откуда они узнали про реновацию города? Про то, сколько денег мы на всем этом поимели?
Об этом мог узнать любой здравомыслящий человек. Проект грандиозный, а строительные материалы самые дешевые. Из бюджета взяли максимум, а потратили минимум. Легко сопоставить. План не слишком хитрый.
Но мэр прав. Команда Колесова не просто привлекла внимание к вопросу, они выложили конкретные данные, что и почем. У нас и правда завелась крыса.
Кто-то сливает информацию.
– Я разберусь, – отвечаю холодно.
– Ты уже обещал разобраться. Ситуация становится только хуже и хуже. К чему мы вообще катимся. Страшно представить. Ты должен его убрать. Теперь это единственный путь. Позаботься о нем. Понимаешь о чем я? Позаботься так, как полагается в таких ситуациях.
– Это крайняя мера.
– Как раз для текущего положения.
– Вы всерьез считаете, что никто не сочтет смерть Колесова накануне выборов подозрительной? Что никто не вспомнит о вас?
– Да наплевать! Вопрос не в том, что они сочтут подозрительным, а том, что сумеют доказать. Ни-че-го.
– Еще рано паниковать.
– А когда будет не рано?! – мэр никак не желает уняться. – Когда он размажет меня в день выборов? Что-то ты размяк. Не способен разрулить эту кашку. Или боишься руки измазать?
Я поднимаюсь, подхожу к нему. Ничего не делаю, ничего не говорю. Я просто изучаю реакцию.
– Да, ты парень крепкий, – мэр закашливается. – Но только сейчас ты не похож на того головореза, которого я видел на ринге нашего маленького бойцовского круга.
Я чувствую себя в тупике. Я едва преодолеваю желание крушить и убивать. Изо дня в день. Это требует огромных усилий. Огромной концентрации.
Но может я зря сдерживаюсь? Может стоит просто отпустить себя. Отдаться рефлексам, пусть ведет инстинкт, а не разум.
– Николай решил меня слить? – спрашивает мэр. – Договорился с Колесовым за моей спиной?
– Он бы поставил меня в известность.
Или нет?
Возможно, мэр опять близок к истине. Возможно, Николай устраивает очередной тест. Проверяет, испытывает. Хочет посмотреть, как я стану действовать без его распоряжений, как отреагирую на ситуацию.
Николай всегда видел во мне больше, чем машину для убийства. Он старался раскрыть потенциал в каждом сотруднике. Ему скучно иметь дело с рядовыми исполнителями. Он предпочитает создавать идеальных монстров. Разумных, интеллектуальных. И верных. Преданность – это основное. Любой из его людей отдаст жизнь за хозяина. Я не исключение.
– Тогда убей Колесова, – продолжает мэр. – Убей и дело с концом. Или у тебя нашлись занятия поинтереснее?
– Я найду другой способ нейтрализовать Колесова.
– Ну, ладно. Смотри сам.
– Я убью его, если потребуется.
– Надеюсь, – хмыкает.
Я открываю дверь, киваю на выход.
– Ладно, дам тебе время, – соглашается мэр и покидает кабинет, напоследок бросает: – И порешай с феей.
– Что? – мой рот сводит судорога.
К счастью, мэр принимает мою реакцию за презрение.
– Не по чину дело? Ну, извини, – посмеивается. – Раз уж ты поставлен за мной присматривать, то и прибирать тоже тебе. Вчерашняя шлюха оказалась совсем слабой. Порвалась. Мне нужна новая.
Я молча возвращаюсь к своему рабочему столу. Я не хочу, чтобы мэр видел мое лицо. Я не уверен, что взял эмоции под контроль.
– И вообще, подберите мне кого-нибудь покрепче. А лучше сразу двух. Давно я не драл нескольких шалав одновременно.
– Я не сутенер.
– Пока ты не исполняешь свои прямые обязанности, придется заняться этим. В конце концов, я же должен как-то снимать стресс после просмотра долбанной статистики.
Он решает, что достаточно унизил меня и поквитался за отказ убивать Колесова. Спешит убраться.
Я вызываю Карабаса.
– Что там?
– Ох, вы уже в курсе… – тот сразу понимает, о чем я спрашиваю.
– Почему раньше не сказал?
– Я не успел.
– Опять?
– Ну, теперь все гораздо серьезнее.
– То есть?
– Она мертва.
Я даже отрываюсь от изучения экрана. Карабас сжимается, как будто съеживается под моим взглядом.
– Это случайность? – спрашиваю вкрадчиво.
– Ну, трудно определить наверняка…
– Выкладывай.
– Я не… эксперт.
– Так может тебя уволить?
На последнем слове он вздрагивает, четко осознает, что отмазываться больше не выйдет, придется говорить на чистоту.
– У нее вместо лица кровавая каша. Если честно, я не думаю, что такое можно сделать случайно.
– Он был с ней один?
– Да, но… – бледнеет.
– Что за «но»? Я должен пытать тебе, чтобы добраться до правды?
