Я понимаю это еще по дороге. Мэр обещал найти девку. И он нашел. Он взял мое. Взял чужое.
Я еду к себе. Без иллюзий. За оружием. Я не вижу дороги. Только красные всполохи. Жемчуг рассыпается по полу. Стук крови глушит все остальные звуки.
Я знаю, что не найду ее. Здесь. У себя не найду. Но знать и не найти – и правда разные вещи.
Фея.
Феечка.
Моя гребаная девочка.
Я чувствую, ее сердце еще бьется. Почему-то я чувствую ее сердце как свое собственное.
Собираю все необходимое, возвращаюсь в авто. Следую дальше. К мэру, в его особняк. Сегодня будет жарко. Сегодня будет бойня.
Никто не выживет. Никто. Кроме нее.
Не самый плохой финал.
Я улыбаюсь. И кажется, это по-настоящему.
Я запрещаю себе думать о плохом. Я запрещаю себе бояться. Я запрещаю себе анализировать ситуацию. Я не могу ни на что повлиять. Я не могу ничего исправить. Контроль упущен. Давно и безнадежно. Даже моя собственная жизнь мне не принадлежит. Я просто пешка в чужой игре. И прав у меня не многим больше чем у мебели.
«Его слили» – эти слова громом звучат в голове.
Но я отключаю звук.
Я отключаю все свои чувства. Кроме самых важных. Кроме инстинкта выживания.
Я не хочу представлять, что произошло с Демьяном, что могло произойти или же произойдет. Мое волнение не изменит расклад. Есть вещи вне моей власти. Признаюсь, в последнее время таких вещей особенно много.
Я также не хочу развивать тему вероятной беременности. Пусть и мысленно. Я стараюсь ничем себя не выдать.
Я борюсь. Сражаюсь из последних сил. Другого выхода нет. Если я впаду в истерику, начну рыдать и умолять. Это никого не разжалобит. Это только доставит дополнительный кайф.
Мэр отходит в сторону, размахивает чем-то. Палкой? Не пойму. Взгляд еле удается сфокусировать на предмете в его руках. Картинка плывет.
– Чем же ты запудрила ему мозги? – спрашивает мэр, продолжая расхаживать по комнате. – Или вы и раньше крутили романчик?
– Ничего мы не крутили, – медленно говорю я.
– А так сладко спелись.
– Я… я его ненавижу! – вкладываю в голос побольше эмоций. – Чтоб он сдох!
– Ну, поздравляю, – смеется мэр. – Твое желание исполнилось.
Он замирает и смотрит на часы. Я наконец могу сосредоточиться и четко разглядеть, что он держит в руке.
– Да, – кивает. – Сейчас уже точно. Он мертв.
Молоток. Гребаный молоток. Окровавленный молоток.
Внутри становится так больно, что приходится стиснуть зубы, сдерживая рвущийся наружу вопль.
– Значит, в этом мире есть справедливость, – хмыкаю.
– Мой Палач дурно с тобой обошелся?
Мэр вытирает орудие преступления о пиджак. Это до сих пор похоже на кадр из кинофильма. Это не может происходить в реальности.
Я запрещаю себе развивать мысль дальше.
– Вам действительно интересно? – улыбаюсь.
– Тебе не страшно? – он опять приближается, склоняется надо мной, кладет молоток на мои колени, ставит ладони на подлокотники, наблюдает.
– Хуже не будет.
Я пожимаю плечами.
Он явно заинтригован. По крайней мере, на ближайшие пару секунд. У таких людей трудно вызвать продолжительный интерес. Как только ему станет скучно, он со мной покончит, не станет церемониться.
– Уверена? – склоняется ниже, втягивает воздух.
Он как будто пытается попробовать мой страх на вкус. Почуять. И он не слишком удовлетворен.
– Ты почти не напугана, – в его тоне слышится разочарование. – Здесь столько крови, а ты даже не дрожишь.
– Это всего лишь кровь.
– Всего лишь кровь?
Он смеется.
Снова отходит, берет табурет, усаживается напротив. Молоток по-прежнему у меня на коленях. Он его не забирает.
Интересно, я смогу ему врезать? Я успею?
Откидываюсь на спинку кресла, складываю руки на груди, поджимаю ноги. Босые ступни скользят по свежей липкой крови. Жуткое ощущение. А внутри царит мерзлота.
– У меня слабое сердце, – говорю я.
– И что с того? – ухмыляется мэр.
– Можете, конечно, пытать меня, но долго это не продлится.
– Не думаю, что Палач сильно с тобой деликатничал.
– Он знал. Мое здоровье ограничивало его фантазии. Он не мог сделать со мной все то, чего хотел.
– Какая жалость, – кривится. – И какая скука.
Значит, он не из тех, кто любит слушать грязные подробности о чужих интимных отношениях. Таким его не заведешь.
– Точно, – пробую новый план. – Но есть тема получше.
Я понимаю, что сейчас не самое лучшее время для признаний. Однако это мой единственный шанс отсрочить неизбежное.
Только ради чего? Господи, неужели я надеюсь на спасение? От кого?
Родная милиция не спасет. Никто не спасет. Никто даже не знает, где я. Демьян вне игры. Но даже если бы он узнал, как бы пробрался сюда?
Столько охраны. Неприступная крепость.
Зачем я борюсь? Все бесполезно.
И все же не могу не рискнуть. Я не из тех, кто сдается. Вообще, хоть когда-нибудь.
– Я солгала вам, – четко выговариваю каждое слово. – Я слышала, что сказал тот окровавленный парень.
– Хорошая попытка, да… – мэр не спешит поверить.
– Речь идёт о бункере, верно? – выкладываю карты на стол. – Я знаю про дело. Я знаю код. Я знаю все то, что так для вас важно.
– Сука, – цедит злобно, бросается ко мне, хватает за горло, вздергивает на ноги, трясет. – Откуда ты… ты и правда слышала?!
