– Да, – хриплю. – И в могилу это заберу.
– Стерва.
Отталкивает меня, как будто обжигается о мою кожу. Он готов растерзать меня на части, но видно информация слишком сильно ему нужна. Минутная радость от моей смерти не сравнится с горечью от потери ценных данных.
– Я знаю, – откашливаюсь. – Знаю, где находится то, что вы ищите.
– А Палач?
– Он не в курсе.
– Что-то не верится.
– Зачем мне лгать? – нервно улыбаюсь. – Если бы ему стало обо всем известно, у меня бы не осталось никаких козырей.
– Ладно, допустим я тебе верю.
– Мы легко договоримся.
– Поглядим, малышка, – меряет меня недобрым взором. – Чего же ты хочешь?
– Выйти отсюда живой, – ощупываю горло. – И денег.
– Сколько?
– Я не жадная, – беру паузу и нагло заявляю: – Миллион.
– Охренела?
– Вы потеряете или получите гораздо больше.
– Надо подумать.
– Здесь не о чем думать.
– Почему бы мне просто не убить тебя? – спрашивает мрачно. – Ты слишком много знаешь. Слишком долго живёшь. Слишком везучая.
– Убейте, – соглашаюсь я. – Но тогда вам не добраться до бункера.
– Смелая дрянь, – присвистывает. – Люблю таких.
Он опять подступает вплотную, проводит ладонями по моим бёдрам, оставляя кровавые следы.
– Полагаю, мы сработаемся.
– Конечно, – говорю я.
А в голове пульсирует один и тот же вопрос «зачем?». И правда, в каком этом смысл? Сколько я смогу тянуть время и ради чего? Мне некого ждать. Мне не к кому обратиться. Я не могу позвать на помощь. Я отсюда не сбегу, не выберусь. Даже если я сумею ударить мэра по голове этим долбанным молотком, даже если он на какое-то время отключится, я все равно не сбегу. Тут столько охраны, что меня сразу поймают и не выпустят.
Я запрещаю себя думать. Опять. Я запрещаю себя бояться. Снова. Только сердце почти не бьется. Дыхание сдавленное. Не ощущаю свой пульс.
– Предлагаю заключить договор, – говорит мэр и хватает меня за руку, заставляет сжать молоток, тащит куда-то в сторону.
– Договор?
– Да. Как же иначе, – деловито заявляет мэр, тянет меня дальше.
Чуть не падаю, поскользнувшись, но он поддерживает меня за талию, подталкивает к кровати.
Господи.
Я содрогаюсь, ощущая, как тошнота подкатывает к горлу.
Хочу зажмурится, отвернуться, вычеркнуть из памяти то зрелище, что мне открылось.
– Нет! – кричит мэр. – Смотри.
Я все равно закрываю глаза. Я не могу иначе. Это просто реакция.
– Смотри! – вопит мэр. – Смотри!
Он хватает меня за волосы, заставляет склониться над кроватью. Запах крови ударяет в ноздри.
– Открой глаза, сука, – шипит мэр мне на ухо. – Открой или я тебе их на хрен вырву.
Я подчиняюсь.
– Ну как? – спрашивает он. – Узнаешь подружку?
То, что я вижу перед собой, трудно узнать. И это именно «что». По-другому кровавое месиво не назвать. Конечно, можно различить очертания тела, но с огромным трудом. Я отказываюсь думать, будто это человек. Я запрещаю себе так думать. Иначе просто сойду с ума.
– Узнаешь?!
Боже, неужели я действительно могу ее знать? А вдруг это Карина?
– Я не… Да, – все-таки соглашаюсь. – Я узнаю.
– Красивая она. Правда?
Я не могу ничего произнести, просто лихорадочно киваю.
Лица не разглядеть. Лица не видно. Лица попросту нет. Как и головы. Сплошное кровавое месиво. Раздробленные кости. Тут ничего не разобрать. Самое чудовищное зрелище, которое только может быть.
Он не маньяк. Психопат. Безумец. Бешеный зверь. И я у него в руках. Я могу оказаться на месте…
Господи, я все равно не верю, что это человек. Я отказываюсь в такое верить. Может, это манекен, декорации для фильма ужасов. Но мы не в фильме. Это реальность.
Мэр сжимает мою ладонь вокруг рукоятки молотка.
– Давай, я покажу тебе, что мне больше всего нравится.
Он бьет. Моей рукой. Он крепко сжимает мою ладонь, поднимает руку и опускает. Молоток врезается в изувеченное тело. Ошметки плоти летят во все стороны. Капли крови.
– Открой глаза! – орет он. – Открой, стерва. Смотри.
Я понимаю, что это человек. Эта женщина мертва. Это… Она просто не может быть жива. Но то, что мэр делает все моими руками. Снова и снова. То, что он бьет свою жертву именно моей рукой. Вид измученного, изуродованного до неузнаваемости тела. Все это нельзя вынести.
Я вырываюсь. Не знаю, каким чудом. Он сильнее. Он держит меня мертвой хваткой. Но я выворачиваюсь из его рук, выскальзываю.
– Куда? Куда ты, дрянь?
Я теряю равновесие, падаю, больно ударяюсь задом, отползаю к стене.
– А ну вернись!
Я лихорадочно мотаю головой. Нет. Ни за что.
– Ну это ты зря.
Я замечаю, что по-прежнему сжимаю молоток, и не нахожу лучшей идеи кроме как запустить этим предметом в мэра.
Он умудряется увернуться и избежать удара. Хохочет.
Я затравленно оглядываюсь в поисках средства для самообороны.
Он продолжает наступать. Я отступаю. Кровь застилает глаза. Я часто моргаю. Я не уверена, что эта кровь моя.
Боже. Господи. Боже мой.
Я так хочу проснуться от этого кошмара, но ничего не получается.
Какой-то жуткий грохот заставляет мэра обернуться назад, отвлечься от меня. Я отползаю к стене, прижимаюсь спиной, дрожу.
– Что там…
Он не успевает договорить. Дверь слетает с петель. В буквальном смысле.
Я поджимаю колени к груди.
