Кажется, Мэйр на это только рассмеялась, тихо и устало, но так тепло, что Себастьян не утерпел – скатился с нее и тут же прижал к себе, сам перекинул ее ногу через свое колено, чтобы быть еще ближе. Устроил ладонь на ее бедре и принялся рассеянно поглаживать.
Ему было хорошо. Так хорошо, как не было уже давно. И дело не только в сексе и горячем теле Мэйр, которая недовольно сопела под боком, пытаясь устроиться удобнее. Но… Себастьян ощущал, что именно сейчас у него появился дом. Странный, окруженный жутковатым лесом с живущими в нем невиданными существами.
С феей, которую так хочется… Да просто хочется, во всех смыслах этого слова. Себастьян наклонился, чтобы поцеловать лохматую макушку, и вытащил из-под себя одеяло, чтобы укрыть их обоих.
– Ты потрясающая, – в который уже раз повторил он, с удовольствием подмечая, как краснеют кончики ушей.
– Заткнись уже.
– Но тебе же нравится!
Мэйр проворчала что-то ему в плечо, но Себастьян буквально услышал в ее голосе улыбку.
– Да спи же ты, несчастье мое.
И он послушался – уснул быстро, успев только покрепче прижать к себе свою фею – чтобы не сбежала. А то кто их знает, этих хозяев волшебного леса?
Сказать, что сон не шел, было бы преуменьшением века. Устав крутиться с боку на бок, Мэйр побежала из кровати едва ли не вприпрыжку. По пути беззвучно ругаясь и силясь отыскать одежду – не свою, так хоть какую-нибудь. Рубашка точно попалась не ее: даже если не глядеть на размер, наполовину оторванный рукав решительно не оставлял никаких сомнений.
Да и вся ситуация, что называется, недвусмысленная.
– Ох, дерьмо, вот я вляпалась-то… – почти жалобно прошептала Мэйр, комкая в пальцах и без того увечную тряпку. А потом со вздохом набросила ее на плечи и поплелась в кладовку. – Бездна, я с этим засранцем точно сопьюсь.
Помянутый засранец, по счастью, спал не так чутко, как обычно. И на ее позорное бегство даже не пошевелился.
Умаялся, бедняжка, чтоб ему…
Мэйр выдернула пробку из первой попавшейся пузатой бутыли, задумчиво понюхала – грушевое, надо же, – и сделала глоток прямо из горла, чего за ней раньше не водилось. Равно как и впихиваться в шмотки с чужого плеча…
Она сердито мотнула головой, не настроенная дальше размышлять на эту тему. Однако из бутылки пить не хотелось, так что она захватила на кухне чашку и с чувством выполненного долга выставила всю свою нехитрую добычу на чайный столик. А сама принялась ворошить едва тлеющие угли в камине, да с таким остервенением, будто те в чем-то перед ней провинились.
Между тем, если кто и виноват, то только она сама.
Больно закусив губу, Мэйр подбросила в камин парочку поленьев. Чугунная поленница, раньше то и дело пустовавшая, ныне забита доверху: Себастьян категорически не желал, чтобы его «фея» – вот же дурацкая кличка, прилипла намертво! – мерзла из-за собственной рассеянности. А если Себастьян чего-то не желает, переубедить его можно только кувалдой по башке. Да и то не факт.
Плюхнувшись прямо на пол возле камина, Мэйр подозвала к себе чашку и сделала хороший глоток. Сладкое грушевое вино, без того слабенькое, уже порядком выдохлось; но на такую бездарную выпивоху должно было хватить с избытком. А там и спать можно: легкий алкогольный туман неплохо разгоняет всякие раздражающие мысли. Думать не хотелось вообще ни о чем, и уж тем более о… о том, что произошло.
«О том, что ты переспала со своим пациентом? – Круглая отличница Мэйр Макинтайр предпочитала выражать свои мысли ясно и точно. – Или о том, что, ясен хрен, переспишь с ним еще не раз, не два и даже не десять? Да, именно об этом, мать твою».
И заодно о том, что пациент не всегда будет пациентом. Рано или поздно Себастьян вылечится и сообразит-таки, что в мире еще гребаная куча волшебных фей – покрасивее и поинтереснее, без вороха идиотских странностей, без мрачного зачарованного леса, к которому Мэйр привязана чуть не намертво. Сообразит – и сбежит куда подальше. И разве можно будет его в этом винить? Какой нормальный человек захочет торчать в Западном Пределе, сыром и полном нечисти, когда ему открыт целый магический мир, новый и красочный? То-то и оно, что даже ненормальный трижды подумает.
Да, она все прекрасно понимала. Вот только оттого не делалось менее обидно и досадно.
– Сама виновата, – тихо пробормотала она, кутаясь в стянутый с дивана плед и невидящим взглядом глазея на потрескивающий огонь в камине. – Нет бы переспать и забыть. Фея, твою мать, волшебная…
Переспать и забыть у Мэйр никогда не получалось. Не из того она теста сляпана. Но не винить же в своих половых трудностях беднягу Себастьяна? Да и как это прозвучит? Мол, вздумал меня трахнуть – вот теперь люби и корми вовремя?
Даже в шутку получилось как-то до Бездны унизительно. Уж лучше сидеть в своем лесу, гордой и печальной, и пьянствовать в компании долбанутого дерева, вредной лошади и ехидного кота. Ну и прочей нечисти…
Будто в ответ на ее мысли, опустевшая бутылка мягко замерцала. Мэйр изумленно вздернула брови, потом заглянула внутрь через горлышко и негромко хмыкнула.
– А, это ты, приятель. Решил заглянуть в гости?
