Фея и лорд кошмаров полностью

Они раздевались прямо на ступеньках, не особо заботясь о сохранности вещей и том, что поутру придется убираться. Еще этим утром он не собирался никуда отпускать свою фею. Не из-за десяти лет целибата, нет. Просто это его фея, внутри которой так хочется оказаться, целовать каждый дюйм обнаженной кожи, чувствовать под собой ее гибкое тело.

Себастьян опрокинул Мэйр на постель, тут же сжав узкие запястья в ладонях. Остановился, буквально оторвав себя от горячих губ – перевести дух, да просто хотя бы вздохнуть, потому что все это… запредельно.

– Боги, ну какая же ты… – прошептал, прижимаясь своим лбом к ее.

И отпустил, желая исполнить уже свою мечту целовать Мэйр так, как ему хочется. Глубоко, толкаясь языком в теплый рот. Прикусывая подбородок и кожу на тонкой шее; беззащитные ключицы, расчерченные татуировками, каждую из которых хотелось обвести отдельно. Вылизывать обнаженный живот, двигаясь все ниже.

Себастьян остановился, чтобы полюбоваться ею – взволнованной, теплой и такой близкой, что впору почувствовать себя подростком, впервые оказавшимся в постели с девушкой. Разумеется, это было далеко не так – спасибо деревенской скуке и собственной внешности. Но Мэйр – это Мэйр, и ради нее он готов дружить хоть с деревьями, хоть со всей лесной нечистью разом.

– Эй, ты чего? – поинтересовалась она, несильно потянув за волосы на затылке и заставляя посмотреть в полыхающие льдистой зеленью глаза.

– Хочу, чтобы тебе было хорошо со мной. Всегда, Мэйр, – тихо проговорил Себастьян, снова возвращаясь к шее, выдыхая в нее, сцеловывая крохотные капли пота.

– Так мне разве плохо? – изумилась она, приподнявшись на локте и улыбаясь ему – не насмешливо, скорее очень уж понимающе.

Свободная рука легла ему на затылок, осторожно поглаживая; горячие пальцы медленно скользнули по шее вниз, стиснули плечо.

– Все в порядке. – Мэйр провела ладонью по его спине, ненароком задевая царапины, которые сама же и оставила. Снова поцеловала – коротко, легонько, чуть ли не целомудренно. Словно бы не она каких-то пять минут назад сдирала с Себастьяна одежду. – Успокойся, ладно?…

Себастьян нервно усмехнулся. «Успокоиться» вышло так себе. Бездна, да это вообще невозможно, когда рядом с тобой – под тобой – твоя гребаная волшебная фея. Не обиженная и злющая, будто норовящая сожрать (но, что уж там, горячая, как все Инферно разом), а привычная и уже такая родная – ласковая, добрая, внимательная и самую малость вздорная.

Та самая Мэйр, в которую Себастьян так по-идиотски втрескался.

И которая, вдруг хитро прищурив глаза, улыбнулась, чтобы в следующий миг раскрыть перед ним свое сознание, позволить рухнуть в ее мысли и фантазии. Себастьян видел, как образы перед глазами оживают, как Мэйр – то ли настоящая, то ли та, из воображения, сгибает ноги в коленях и разводит их в стороны. Как тянет руки вниз, свои и его, предлагает войти, для начала пальцами, потому что ей нравятся пальцы Себастьяна, и она думала о том, какие они в деле, с самого начала.

О, боги, если Себастьян кончит прямо сейчас, вины его в этом нет ни капли. Все происходящее странно, необычно и не так, как это могло бы быть с любой другой девушкой. Но просто потрясающе, потому что, ну, в самом деле, не просто же так Мэйр прогибается в пояснице и стонет. И тянется, тянется к нему, цепляется за плечи и целует, глубоко и влажно, когда Себастьян входит в нее. Сознание улетает куда-то, магия внутри клубится, переливается золотыми искрами, не толкает и никуда не рвется, ведь ей тоже нравится.

– Хватит, – просит он, не узнавая собственного хриплого голоса. – Я понял, Мэйр…

А Мэйр уже все равно – это заметно по шалым глазам, по вздымающейся лихорадочно груди, по тому, как она двигается навстречу, разрешая быть быстрее. Себастьян чувствует укус на своей шее и улыбается, ведет рукой по гладкому бедру, сильнее сгибая ногу. Борется с собой еще немного, и решается, накрывая губами мочку острого уха.

Мэйр снова стонет – низко, тихо, бьет рукой по постели и сгребает простынь в горсть. Ткань трещит, а Себастьян… Бездна, что еще остается Себастьяну, кроме как терять голову, целовать, гладить, и двигаться, вбиваясь все сильнее в такое податливое, такое гибкое тело? Все это ненадолго – он чувствует, что вот-вот взорвется, но терпит, шепчет в губы, шею и ключицы Мэйр, как же ему хорошо, какая она волшебная.

Какая она его, от кончиков длинных пальцев до острых ушей. И что он ее никому и никогда не отдаст.

Себастьян не понял, сколько времени уже лежит вот так, свалившись на Мэйр и прижимая ее к постели. Чувствовать что-либо он начал, только когда ее ладонь уперлась в плечо, мягко отстраняя.

– Извини, я сейчас, – прошептал он. Точнее, выдохнул, потому что голос совершенно не желал слушаться.