…да как бы не так. Быть не в центре внимания эта дамочка явно не любит.
– Так значит, – томно протянула она, – вы двое теперь вместе? Интересный выбор. Мэйраэн, насколько я знаю, ты физически зависима от какого-то там дуба? Так себе перспектива.
– Его имя – Неметон, – прежде чем Мэйр открыла рот, отозвался Себастьян. Снисходительный тон в адрес их дерева ему совершенно не понравился.
– Да какая разница? Главное, что лорд Лейернхарт не может просидеть в лесу всю жизнь.
– Почему не могу? Я люблю лес, Мэйр и наше кровожадное дерево. А еще я десять лет проторчал в лесу и имею право на некоторые… причуды.
– Возможно, ты бы имел это право, Себастьян, – протянула Виктория, – будь ты кем-то вроде ублюдочной Блэр, в которой от леди одно название. Но будет очень нехорошо, если твои выходки повредят репутации моей семьи.
Себастьян нахмурился. Ему не нравился подобный тон, он не любил претензий в свою сторону, а повисшая в воздухе атмосфера откровенной неприязни щекотала нервы. Он сжал руку в кулак, не давая магии вырваться наружу. Чужих мыслей слышно не было, но злость была столь явной, что хотелось ответить тем же.
– А я и есть ублюдок, Виктория, – отозвался он, как мог спокойно. – И насколько я знаю, вы Дорих, а не Лейернхарт. Так кому и чем повредит то, что я живу подальше от вашего столичного гадючника?
– Моей дочери, которая является законной наследницей Лейернхартов. К чему ей в родственниках отшельник, спутавшийся с подменышем фейри? Впрочем, – она небрежно повела рукой с таким видом, будто объясняла несмышленым детям прописные истины, – ты всегда можешь отказаться от бесполезного для тебя титула в ее пользу. И можешь жить где угодно и с кем угодно.
– Виктория! – послышался голос леди Рангрид, грозный, все еще не вяжущийся с ее внешностью.
Еще бы это хоть сколько-нибудь подействовало – Виктория продолжала смотреть на Себастьяна, ожидая ответа.
– Не вижу связи.
– Не удивлена. Я желаю для Анэйтис самого лучшего. Будь у тебя сестра, ты бы наверняка хотел для нее того же.
– Виктория! – на этот раз прикрикнул уже Уилл.
Себастьяна будто по лицу ударили. Стало тяжелее дышать, словно неведомое заклинание удалило из комнаты весь воздух. Он ни на день не забывал о Сэре, воспоминания о ней никогда не были легкими, но когда об этом говорили другие, даже Мэйр…
Он поднялся с места, продолжая сжимать руку в кулак. Бесполезный жест, но боль от ногтей, впившихся в ладонь, немного отрезвляла.
– У меня была сестра, – прошипел Себастьян, думая только о том, как бы не наделать глупостей. Лицо Сэры всплыло перед глазами само собой, заставляя вспомнить о той боли, что уже должна была остаться далеко в прошлом. – И если бы мог, я бы отдал за нее свою жизнь.
– Себастьян! – Мэйр поймала его за рукав, потянула на себя. От нее повеяло волной успокаивающей магии, вопреки обыкновению ничуть не помогающей.
– Простите. – Он дернул рукой, освобождаясь. Хотелось покинуть это место как можно скорее. – Мне нужно подышать.
Прежде чем кто-то успел остановить его, Себастьян стремительным шагом вышел из столовой и из дома, постаравшись не хлопнуть дверью – деревяшка ни в чем не виновата. Свежий воздух обжег легкие, стационарный портал у ворот привлекал, звал шагнуть в него и спрятаться в тишине их с Мэйр леса. Правда, его фея вряд ли одобрит подобную самодеятельность. Забавно – его обуревают злость, ярость, тоска и боль, а он все еще думает о Мэйр. Даже его монстр – его точная копия, будто бы окутанная черным туманом, – думает о ней и кивает на дверь. Правда, он мог звать его еще и для того, чтобы обратить в прах Викторию, канцлера, чету Фалько… Он вообще всегда многого хотел.
– Себастьян, – за спиной послышался голос Уилла, обеспокоенный и участливый.
Оборачиваться не хотелось, но Себастьян сделал над собой усилие и криво улыбнулся уголком рта.
– Извините, что испортил вам обед.
– Ты ни в чем не виноват, – покачал головой Фалько. – Это все Виктория с ее жаждой денег.
– Ее можно понять. – Себастьян прислонился к дереву и уставился на собственные ноги, утонувшие в осенней листве. – Ради Сэры я бы отдал все, что у меня есть. Всю магию, всю свою кровь до последней капли. Лишь бы она была жива. Ей сейчас исполнилось бы восемнадцать, Уилл. Всего восемнадцать, самое начало жизни, а я…
Уилл шагнул к нему, тяжелая рука легла на плечо, несильно сжав.
– Ты не виноват, Себастьян. У тебя была тяжелая жизнь, и не ты ее такой сделал. Родерик – вот кого стоит винить в смерти Сэры. В том, что ты потерял десять лет и только чудом сохранил рассудок. Он виноват, не ты.
Себастьян покачал головой. Но чужой руки стряхивать не стал – наоборот, ему совершенно по-детски хотелось прижаться к Вилмару, оказаться под его защитой хотя бы на несколько минут. То, что ворочалось в его мыслях, лишало всякой воли и сил.
Но именно это произнести нужно было уже давно – ведь монстр, призрачный, уже не ухмыляющийся, был категорически против.
