Которая, достигнув облаков, взорвалась с оглушительным треском. Себастьян, позабыв обо всем на свете, зачарованно наблюдал, как в небе разворачиваются сверкающие плети ультрамариново-синих молний и фиолетовых всполохов. То, что они смертоносны и могут уничтожить дюжину человек разом, дошло до него гораздо позже.
Когда затейливая иллюминация на фоне пасмурного неба немного поутихла, Себастьян тут же вперился взглядом в некромантку, явно позабавленную его детским восторгом, и требовательно спросил:
– Что это было и как мне это повторить?
– Никак, деточка, – ответствовала Киара с притворной грустью. – Это боевая магия, а я боевой некромант. Но у тебя очень агрессивная сила, в этом я успела убедиться на собственной шкуре. Поэтому облегченные версии темных боевых заклинаний должны у тебя хорошо выйти, – она пожала плечами. – Собственно, поэтому я здесь: Макинтайр и Фалько одинаково бездарны как в боевке, так и в малефицизме. А боевка тебе жизненно необходима, чтобы держать в узде агрессию и куда-то сливать свой огромный резерв.
– Малефицизм – это же когда проклятия насылают? – уточнил Себастьян, уже почти позабывший, что мечтал спровадить постылую некромантку куда подальше. – Такое я тоже хочу!
Блэр страдальчески скривилась. «На что я, в Бездну, подписалась?» – так и читалось на ее физиономии большими каллиграфическими буквами.
– Я тебя поучу, если у меня найдется время, – все же пообещала она. – Но это терпит, сначала боевка… Ну, чего встал-то? Тащи свою задницу поближе, покажу тебе базовые плетения.
Себастьян послушался. К некромантам он относился предвзято, по большей части благодаря неуемному и сверх всякой меры раздражающему Френсису. Но ценность для себя конкретно этой некромантки не видеть не мог. Киара Блэр была сильна, очевидно умна и имела за плечами историю, крайне похожую на его собственную. Без десяти лет отшельничества, но все же. Сам Себастьян тоже не идиот и обладал достаточной тягой к знаниям, без которой не смог бы всего за несколько месяцев проделать путь от опасного психа до вменяемого человека.
Плетения заклинаний, которые показывала Киара, не были сложными. Просто непривычными. И требовали больше сосредоточенности и опыта, нежели имелось у вчерашнего мальчика-из-леса. Но, в конце концов, он ведь осилил непатентованное заклятие дражайшего папеньки. Что ему какие-то искорки?
Салют, как окрестил его сам Себастьян, вышел далеко не с первого раза, но добротный. Менее эффектный, чем у некромантки, и отожравший кучу энергии («Не твоя специализация», – пожала плечами Киара), но отозвавшийся внутри небывалым удовлетворением.
– Я все еще хамоватый нестабильный засранец или у меня есть шанс прижиться в вашем столичном серпентарии? – повернулся он к Блэр, крайне довольный собой.
– Ты все еще хамоватый нестабильный засранец. – Та, разумеется, поспешила подпортить ему настроение. – Но шанс у тебя, несомненно, есть. Стала бы я иначе тратить на тебя свое драгоценное время?
– Стала бы. Согласись, неплохо иметь в знакомцах будущего канцлера?
Что ж, пусть и ненадолго, но удивить заносчивую принцессу он смог. По крайней мере, неприлично громко рассмеялась она не сразу, а спустя несколько секунд.
– А ты не слишком ли высокого о себе мнения?
– В самый раз, я же Лейернхарт. Но, разумеется, все зависит от жалованья. Сколько там платят первым лицам государства?
– Боги и богини, – послышалось со стороны портала усталое ворчание, – кто о чем, а мое чудовище вечно о золотишке.
Себастьян развернулся, вмиг позабыв и о Блэр, и о собственных амбициях – вот уже неделю Мэйр он видел разве что по ночам. И сейчас, в вечерних сумерках, обычно смуглое, живое лицо его феи выглядело непривычно бледным, а под глазами залегли некрасивые тени.
– Даже знать не хочу, где ты была и чем занималась. – Он приблизился к ней, обхватил за талию и прижал к себе, чтобы ненароком не свалилась. Возможно, это было излишне, и ни в какой обморок Мэйр падать не собиралась, но Себастьян привык следовать своим порывам. – Хотя нет, хочу. Какой Бездны, Мэйр? Ты, кажется, обещала, что тебя больше не будут ко мне приносить.
– Меня и не принесли!
– Как будто это что-то меняет!
– Хреновенько выглядишь, Макинтайр, – подойдя ближе, протянула Киара. Несмотря на желчный тон, Себастьян уловил идущие от нее волны беспокойства и даже легкие отголоски гнева. – Что, Грегор вконец затрахал? Чем лечить этого мудака, лучше поджарь ему мозги, а я помогу спрятать труп.
Стоило Себастьяну услышать это имя, он тут же разжал руки. Хоть он и был тогда не вполне самим собой, но прекрасно помнил и чужую ненависть, и огонь, обжигавший кожу. И желание, которым чокнутый архимаг опалял его фею.
– Грегор? – едва ли не выплюнул он. Магия взметнулась, заколола кончики пальцев, желая вырваться наружу. Только то, что Себастьян больше не был рабом своей силы, позволило ему сдержаться. – Ты лечишь этого ублюдка?
– Ума не приложу, почему бы мне этого не делать, – парировала Мэйр, одновременно прожигая Киару возмущенным взглядом.
Киара ожидаемо не прониклась.
