– Ах, Себастьян, это было бы очень трогательно, – еще холоднее, чем прежде, откликнулась Мэйр. В ее глазах разгорался настоящий пожар, а на смуглой коже стальной изморозью проступили живые узоры. – Если бы не было очередной попыткой мной помыкать. Бессовестной и эгоистичной попыткой. Да, я поступила нечестно, и признаю это. Но я хотела как лучше, мне это казалось правильным – и я не могу пообещать, что впредь стану поступать как-то иначе, лишь бы ты всегда был доволен.
Вот это было по-настоящему обидно. С другой стороны, обижаться всерьез тоже было глупо: все же для откровений он выбрал самый неподходящий момент из всех возможных. Да и нельзя отрицать очевидного…
– Я бессовестный и эгоистичный, – согласился Себастьян, криво усмехаясь, – это правда. Зато не прикрываюсь отговорками типа: «ах, я хотела как лучше». Давай я сам за себя буду решать, как лучше? Хоть на это я имею право, Мэйр?! Или так и будешь относиться ко мне, как к психопату, неспособному себя контролировать?
– Я просто забочусь о тебе, болван ты самоуверенный. – Ее голос дал трещину, зазвенел гневом и сталью – и это был пугающий, но хороший знак. – Если тебя это так оскорбляет – ну что ж! Ты теперь в здравом уме и трезвой памяти, волен идти на все четыре стороны. Я держать не стану, даже вещи собрать помогу!
– Заботу обо мне в ключе твоих променадов с Грегором можешь засунуть в свою очаровательную задницу, это во-первых. И во-вторых, прекращай врать самой себе и честно скажи, чего хочешь – собирать мои вещи или трахаться со мной?
– Да при чем тут… Сейчас вообще не важно, чего я хочу!
– Вот Бездна, Мэйр! Ты опять за свое?
Положительно, у них было бы гораздо меньше проблем и бессмысленных споров, если бы Мэйр тоже была бессовестной и эгоистичной. Хотя бы самую малость. Себастьян не без раздражения вздохнул и, резко шагнув к ней, стиснул пальцы на хрупких плечах.
– Я тебе уже миллион раз сказал, чего хочу я – остаться здесь. С долбанутым деревом, плотоядной лошадью и вредной, упертой, недоверчивой феей, которая вечно думает обо всех, кроме себя, – заявил он, встряхнув упомянутую фею для пущей доходчивости. – Скажи уже наконец, чего ты хочешь? Потому что мне-то это важно! Чего
Себастьян был готов к очередной порции отговорок, увещеваний и обвинений демон знает в чем. Но Мэйр вдруг обхватила его лицо лихорадочно-горячими ладонями, дрожащими то ли от волнения, то ли со злости.
– Тебя, – выдохнула она непривычно низким, почти рычащим голосом. – Тебя, несчастье ты мое. В личную собственность и пожизненное пользование. Ну что, доволен?
И резко подалась вперед.
Шею обожгло вспышкой жгучей боли, которую почти тут же перекрыло столь же жгучее возбуждение. Себастьян вмиг позабыл, что они тут вообще-то ссорятся и все такое. Ну в самом деле, на кой трепаться, когда можно притиснуть свою фею прямо вот к этой двери и вытрахать из нее всю дурь?…
Но фея, увы, уже вызверилась от души и так некстати решила стать прежней – внимательной, заботливой и чересчур трепетной.
– Прости, я… я не сдержалась, – испуганно выдохнула Мэйр, отстраняясь и в ужасе глядя на дело своих рук… то есть зубов. – Прости! Боги, что я натворила?…
Себастьян поднес руку к шее, осторожно ощупал саднящую кожу и глянул на свои пальцы, перемазанные в крови. Для него давно уже не было тайной, что Мэйр любит кусаться; однако так сильно его грызанули впервые.
И это, наверное, ненормально, что подобное членовредительство ему
Ой, да какая разница!
– Эм-м, укусила меня? Так не впервой вроде, – проговорил он с усмешкой. И сильнее прижал Мэйр к злосчастной двери. А то вдруг сбежит еще, кто ж знает этих взбалмошных феек? Ощущение, будто его только что пометили, пробудило внутри горячую волну. Так приятно принадлежать кому-то.
Поправочка – приятно принадлежать своей фее.
– Н-но… у тебя кровь! – выдала та с несчастным видом, как будто только что заметила.
Того и гляди, расплачется. Вот чего еще не хватало для полного счастья.
Ухватив Мэйр за подбородок, Себастьян заставил ее поднять голову и посмотрел ей в глаза.
– Нет, Мэйр, – отчеканил он. –
– А сейчас? – совсем уж тихо отозвалась она в ответ. Узкая ладонь скользнула к шее, прошлась по затылку, зарылась в без того взъерошенные волосы.
– Есть у меня пара идей… Интересует?
– Ой, как будто тебя устроит отказ.
– Исключено!
Снег в Синтаре- редкий гость, даже зимой. Однако в день солнцестояния выпадал частенько, и каждый раз Мэйр, родившаяся в этот самый день, старалась найти время, чтобы побродить по хрусткой белой перинке. Оно и правильно: не потопчешь снежок сегодня, а завтра он уже растает к такой-то бабушке. Синтар, будь он неладен…
Мэйр щелкнула по висящей перед самым носом тоненькой жухлой веточке, сбивая с нее липкие белые хлопья. Как ни красива припорошенная снегом полянка, все же холод Мэйр не любила. Лесу тоже не нравилось: он чуть слышно гудел, недовольный и сонный, и требовал подать ему на блюдечке солнечное лето.
