Всё это осознание пришло так быстро, что я пошатнулась, но Даарт подхватил меня и крепко обнял, прижимая к себе. Я заглянула ему в глаза.
— Я знаю, где арахнид, — тихо произнесла я, прерывая речь императора, и вздрогнула, будто сама только сейчас осознав своё бесценное знание. — Нужно торопиться. Путь по Тёмному лесу займёт время, но я смогу найти арахнида.
Мои слова произвели на всех ошеломляющий эффект. Отец уже успел раздать мысленный приказ об усилении защиты дворца и сейчас отнимал пальцы от висков, возвращаясь к нам из ментальной связи.
— Ты его чувствуешь? — после недолгого молчания спросил Даарт.
Чувствую ли? Меня саму пугает ответ на этот вопрос, ведь я не понимала причину нашей связи. Быть может, я тоже потаённое зло? Будущая злодейка, которая ещё не осознала всей своей скверной сути. Впрочем, пока я ей не стала, я сделаю всё, чтобы спасти дорогих мне людей.
— Отголоском, тонкой нитью, но да, — кивнула я, растерянная и слишком далёкая от реальности.
Во мне сейчас словно существовало два мира: этот и тот, где пробуждалось величайшее зло. Даарту потребовалась всего секунда, чтобы обдумать эту мысль и согласиться.
— Я пойду с тобой, — уверенно заявил его высочество, и я ответила отказом раньше, чем он открыл рот для контраргументов.
— Нет! Я справлюсь сама, ты не пойдёшь…
— У тебя есть план? Что ты собираешься делать? Вместе с отрядом мастеров аэ-де у нас будет хоть какой-то шанс! Сейчас не время безрассудно геройствовать. Ты единственная, кто знает, где он, и мы оперативно сможем устранить его — раньше, чем монстр доберётся до эльфийских земель.
Он прав, он бесконечно прав, но как же тяжело решиться на такое! Подвергнуть опасности жизнь любимого человека невыносимо! Я посмотрела в глаза Даарту, понимая, что одна я не справлюсь, что мне придётся согласиться с ним. Я бы не хотела, чтобы он жертвовал собой, но если отправлюсь одна, его жизнь всё равно будет на волоске, но вместе, возможно, мы сможем что-то сделать.
— Мне больно от мыслей о будущем, — произнесла я, и услышала всхлип мамы.
Она отошла на шаг и села на диван так безрассудно, что если бы там не было мягкой мебели она бы приземлилась на пол и не почувствовала этого. Я подошла ближе и взяла её руки в свои.
— Спасибо тебе за всё, что ты сделала для меня. О лучшей матери нельзя было и мечтать. И… прости меня. Прости за этот выбор, которого нет ни у меня, ни у тебя, ни у кого. Мне жаль.
Мама лишь покачала головой и спрятала лицо в ладонях, разрыдавшись. Я отошла на шаг, тут же уткнувшись в Даарта.
— Одни вы не пойдёте, — шагнул вперёд отец, который положил ладонь на спину мамы, пытаясь её утешить.
Потерять сразу двоих? Она этого не переживёт. А если нам ничего не удастся? Что тогда будет с миром? Имеют ли тогда значение наши слёзы и переживания?
— Мы с вами, — подтвердил император.
Я взяла за руку Даарта и лишь покачала головой. Мужчины нахмурились, и я подошла к отцу, обняв его так крепко, как только могла, словно это мог быть последний раз, когда мы виделись.
— Я бесконечно ценю вашу самоотверженность, но… оставайтесь здесь. Вам недосягаемо искусство аэ-де, поэтому вы только пострадаете зря, но ничем не поможете. Лучше уводите жителей западного эльфийского леса — я не уверена, что мы успеем остановить арахнида к тому моменту, как он доберётся до границы Тёмных земель, так хоть удастся отсрочить гибель мира.
А там кому-нибудь обязательно придёт в голову план менее безрассудный, чем у меня. Я буквально собиралась кинуться на рожон, уповая на свою догадку. Она возникла в недрах моего сознания, когда я соединилась с арахнидом на расстоянии. Скорее, я почувствовала его страхи, его чёрную душу и сделала свои выводы. Правильные они или нет — узнаю лишь после того, как исполню задуманное.
— Нет, — прошептала мама и бросилась ко мне, схватив за руки, — не отпущу тебя. Пусть хоть весь мир летит в бездну, я не могу позволить своему ребёнку…
— Агния, — тихо произнёс отец и положил руку ей на плечо, и она медленно обернулась к мужу. — Они справятся. Верь в них.
Хотя голос отца звучал уверенно, в нём чувствовался страх и волнение. Ллайд Снежный — Владыка Льда, Палач, как его называли раньше, боялся за свою единственную дочь. Он умел принимать сложные и порой жестокие решения, и сейчас, как бы больно ему не было, он знал неотвратимость беды, надвигающейся на нас из Тёмного леса. Если ещё четыре месяца назад он готов был сделать всё, чтобы укрыть меня, когда грядущее зло было эфемерно, его можно было обойти, перехитрить… По крайней мере, так мы думали. Сейчас же оно пробудилось, и у нас нет другого выхода, кроме как отразить его.
Руки мамы медленно разжались, и она отступила, тут же попав в объятия мужа и пряча у него на плече свои эмоции. Аликсия неотрывно смотрела на сына, будто пытаясь запомнить его таким, какой он сейчас — великолепный, умный, идеальный сын. Она готова была молить его отступить, но слова застряли у неё в горле, задержанные вбитыми в детства чувством долга и колоссальной ответственностью, лежащей на них с мужем.
