— Не теряйте больше времени, и мы не будем. Отправимся в эльфийские земли, — заключил Ардаан, и лишь на последних словах его голос завибрировал, выдавая заглушаемые чувства.
Мне хотелось попросить у них прощения. Извиниться за то, что тогда осмелилась ступить в императорский парк, сбежав с экскурсии, чтобы увидеться с Даартом. Тогда и сейчас в моей душе пылала влюблённость, и я бы сама отодвинула от него угрозу, но теперь я понимаю, что одна не справлюсь, да и принц меня не отпустит, будет защищать. Я его понимала: чем мучиться от неизвестности за жизнь возлюбленной, лучше быть рядом и в нужный момент подстраховать.
Впрочем…
Я обернулась к Даарту, но произнести ничего не успела. Глаза расширились от пронзившей меня боли, я вскрикнула и выгнулась, упав на руки Даарта. Что-то тёмное из глубины моей души охватывало разум, опутывало мохнатыми паучьими лапами, пытаясь затянуть в меня паутину — такую же тёмную, как и он сам. Она убаюкивала меня, лишая разума, пытаясь сделать из меня уже не человека, а пищу для себя, для своих жутких помыслов.
— Её глаза… они полностью чёрные, — прошептал Даарт и затряс меня. — Аврора! Ты меня слышишь?!
— Она не слышит, — сказал кто-то моими губами, голосом, удивительно похожим на мой, но сейчас звучащим низко, утробно, пугающе. — Она охвачена тьмой. И так будет с каждым жителем этого мира. Когда-то вы посмели оросить кровью святую землю, пролить на неё зло и ненависть. Брат пошёл против брата, эльф против дракона, гном против человека… Ваша кровь и злоба уничтожила прежде плодородный край. Из отвращения и родился я. Вы даже не пытались спасти всё живое, что когда-то обитало там, оно умирало и перерождалось в новые виды в муках и ужасе. Теперь вы познаете всю боль, что причинили этому миру.
Каждое слово паука сочилось ядом, прожигало мою душу. Я начала уплывать всё быстрее в это тёмное забытьё. Он прав. Он прав в том, что люди не должны воевать! Проливать кровь — это последнее, что нам следует делать, но как же объяснить это призракам прошлого? Тем, кто отдал свою жизнь по чьему-то приказу. Бессмысленная, изматывающая война, в которую были втянуты все расы этого мира. И уже не упомнить, кто её начал.
— Драконы изменились, — услышала я голос Даарта. — Мы не вступаем в войны, мы не посягаем на суверенитет других королевств, и если отражаем атаки — делаем это с меньшими потерями. Ты слишком поздно пробудился и не тем читаешь проповеди, арахнид.
Что-то внутри меня рассмеялось — гогочуще, весело, содрогая всё моё тело. Это помогло мне удержаться в сознании, цепляясь за обрывочные фразы Даарта, вновь и вновь воспроизводя его голос в своей голове.
Мы не должны нести ответственность за наших предков. На ошибках учатся, мы учли ошибки прошлого и больше их не повторим.
Я помогу очистить Тёмный лес! В нём больше не будет места злобе, ненависти и отвращению, он станет таким же светлым, как и его собрат рядом — эльфийский.
Я бы сделала это, приложила все силы, но сейчас мне слишком тяжело удерживать светлый огонёк внутри меня. На него нападает паучьими лапами тьма вокруг, окружая, давя своей силой, не позволяя сделать и вдоха.
«Очистишь? — внезапно раздался в моей голове голос арахнида. — Ты? Пустые обещания! У тебя было достаточно времени для этого. Многие тысячи лет».
Но мне всего двадцать… И этот лес слишком тёмный, чтобы пытаться его очистить, слишком пугающий. Как же часто страх мешает нам совершать добрые дела!
В темноте становится так тепло, уютно, что хочется заснуть, прикрыв глаза и слушая жуткую колыбельную.
— Аврора! Не смей покидать меня! Ты меня слышишь?!
Голос Даарта ворвался в сознание, отгоняя паучьи лапы от светлячка внутри меня, и я глубоко вздохнула, на мгновение очнувшись от этого тёмного кошмара. Увидела перепуганное лицо Даарта, и почувствовала, как лапы существа вновь забирают меня в свою берлогу.
— Даже не пытайся, принц. Она моя. До её души я могу дотянуться даже на расстоянии — светлая, сладкая… Она прибавит мне сил для новых жертв в эльфийском лесу. Она та, на ком я хорошо потренируюсь забирать душу и извращать её, превращая в тёмных созданий, кем и является ваш род глубоко внутри. Вы не можете без злобы и кровопролития.
Можем, ещё как можем! Но спорить сил нет, очень хочется спать. И что он там сказал? Моя душа — светлая? Значит, все мои сомнения, что я — будущее зло, не оправданы? Как же хорошо от этой мысли, тогда у меня есть силы бороться. Бороться с тьмой вокруг.
Чувствовала, как руки Даарта сжимаются на моих плечах. Где-то на фоне плакала мама, но всё это так далеко, так не трогает. Хотя вот, пожалуй, к эмоциям Даарта хочется тянуться, хочется запечатлеть их в воспалённом сознании, охваченном бесконечной горячкой.
— Если и будем бороться с этим, то только вместе, — услышала шёпот принца у своего виска и затем последовал лёгкий поцелуй.
