– Фофанов утверждает, что к нему пришла Фея и он купил для нее телефон, так как не смог отказать Прекрасной даме.
– Логично, – усмехнулась Мирослава.
– Не пойму, чему ты так радуешься! – не выдержал Наполеонов.
– Знаешь, Шура, что мне кажется?
– Откуда я могу знать о твоих неуемных фантазиях?!
– Ты прав, – снова улыбнулась она краешком рта и проговорила: – Мне кажется, что он наш коллега…
– Кто он? – остолбенел Наполеонов.
– Фея с топором.
– То есть ты считаешь, что это мужчина?
– Я почти не сомневаюсь в этом, – ответила она.
– Хорошо. Допустим, ты права. Но ты сказала, что он… – Шура вопросительно посмотрел на Мирославу.
– Коллега.
– В смысле?
– Работает или работал в правоохранительных органах.
– Почему ты так думаешь?
– Да потому, что эта Фея слишком чисто работает… – ответила она.
– Наверное, твоя версия имеет право на существование, – проговорил он задумчиво.
– Скорее всего, – добавила Мирослава, – эта так называемая Фея в данный период времени уже не служит в правоохранительных органах.
– Да, иначе у нее не было бы столько свободного времени, – согласился он. – Но как же мы вычислим эту особу? Или этого субъекта?
– Думаю, что надо плясать от печки.
– То есть? – брови Наполеонова поползли наверх.
– То есть от первого преступления, – пояснила Мирослава.
– В нашем списке первым пострадавшим от правосудия Феи числится Гаврила Платонович Хомяков.
– Да, я помню, – ответила она.
– Мы хорошо изучили жизнь потерпевших, порылись в их грязном белье. Отработали версии о сведении с ними счетов близких и дальних недоброжелателей. Все по нулям. Когда стали распространяться слухи о Фее с топором, я сначала сразу в них не поверил. Грешным делом, думал, что и потерпевшие, начитавшись интернета, сваливают все на какую-то Фею, чтобы не сознаваться в еще больших преступлениях, ими совершенных.
– Но потом-то ты убедился, что они не лгут.
– Потом да, – неохотно согласился Наполеонов. – Но тем не менее, – хотел он что-то добавить, но тут же передумал и махнул рукой. – Ты ведь тоже имела беседу практически со всеми потерпевшими!
– Почти со всеми, – поправила она.
– Ну да, ну да, – проговорил Наполеонов, вспомнив об обезглавленных Рудольфе Колесове и Прохоре Ермолаеве. – А теперь скажи мне, где та печка, от которой нам следует плясать.
– Шура, ты только не расстраивайся, – попросила она, – но я думаю, что наша Фея – птичка залетная.
– Как это – залетная? – точно ужаленный подскочил Наполеонов на своем стуле.
– А так. Придется приняться за изучение сводок по стране и выудить те, в которых сообщается о подобных преступлениях в других регионах.
– Ты вообще соображаешь, о чем ты говоришь? – схватился за голову Наполеонов. – Это только сказать легко – пересмотреть все сводки по стране. И за какой период? – вперил он в нее свой испытующий взгляд.
– Хотя бы за два года, – тихо ответила она.
– С ума сойти! – заорал Наполеонов, вскочил со своего места и забегал по кабинету.
– Перестань, пожалуйста, мелькать, – попросила Мирослава спустя минуту. И добавила: – Без этого нам не сдвинуться с места.
– Мы, значит, будем работать, – набычился Наполеонов, – а ты – сидеть сложа ручки и ждать готового результата.
– Шура! Не заводись. Я тоже буду работать, – при этом она не сказала, что именно собирается делать.
Прошло немало времени. Как и предполагал Наполеонов, работа была нелегкой и муторной. Но в результате, перелопатив множество сводок и криминальных сообщений, в том числе в интернете, они заинтересовались делом казненного в городе N мажора.
Нигде не было сказано, что его казнила Фея, но топор упоминался. И вообще история представлялась мутной. Парень возвращался от своей девушки, он не был кристальным как стеклышко, в то же время утверждал, что выпил всего пару бокалов пива. Тем не менее столкнулся с машиной, в которой ехала молодая женщина со своей матерью и детьми. Все они погибли. А на нем ни одной царапины. Разбирательство длилось с перерывами больше года. В конце концов парня признали невиновным и отпустили.
Прошло еще полтора года. Мажор продолжал жить весело как ни в чем не бывало. И вдруг однажды в полночь, по словам судмедэксперта, его жизнь оборвал топор, который отделил голову безбашенного парня от туловища. Найти того, кто это сделал, не удалось. Дело происходило под самый Новый год, в загородном доме, где мажор устроил карнавал. Среди наряженных в разные костюмы гостей были и персонажи с топором. Но ни на одном из найденных топоров не было крови потерпевшего. К тому же они все оказались бутафорскими. Дело приостановили, как было написано пером одного пронырливого журналиста, за отсутствием улик.
– Надо думать, – проворчал Наполеонов, – что все следы затоптало стадо ряженых павлинов.
– Разве павлины сбиваются в стадо? – усмехнулась Мирослава.
– Не знаю я, во что они сбиваются, но факт остается фактом, лавочку прикрыли.
– Ты имеешь в виду дело?
– Его самое!
– Так вроде бы его не прикрыли, а приостановили.
– Ты что, сама не знаешь, что такая формулировка служит отмазкой.
– Скорее, ты прав. Но вернемся к лавочке…
– К какой еще лавочке? – не сразу понял он.
– К твоему выражению.
