Его и правда ждет геенна огненная после смерти. Кем бы ни был этот шутник, он до чертиков напугал Арсения. Но даже допустить мысль, что кто-то хочет уничтожить их семью, уже кажется полным абсурдом. У них полно завистников, узнать рабочую почту Арсения не составляет труда – она указана на его личном сайте. А это письмо явно составлено неким фанатиком. Либо дураком, который прикидывается таковым. В любом случае остальным об этом знать необязательно. Сейчас и без того хватает проблем.
Еще Клим. Чертов Клим! Сколько отец с ним ни боролся, все безрезультатно. Когда он успел вырасти таким безответственным, равнодушным к работе оболтусом? А ведь Арсению сейчас бы не помешал помощник. Он буквально захлебывается. Хотя…
Арсений упирается локтями в колени и задумчиво трет подбородок. Можно ведь попросить Галину…
Тишину пронзает крик.
Сердце замирает в груди, и Арсений, спотыкаясь, выбегает в коридор и врубает свет на полную мощность. Из соседней спальни показывается сонный Клим в растянутых штанах, напротив Арсения из комнаты выглядывает встрепанная Злата.
– Кто кричал? – зевает Клим. – Или мне приснилось?
Арсений не успевает ответить. Снова раздается истошный вопль, в котором с трудом улавливаются знакомые нотки. Лекси.
– Черт!
Он бежит мимо комнаты Клима, но в ее спальне пусто. Только расстеленная постель и раскрытое окно, которое впускает внутрь ледяной и одновременно обжигающий ветер.
Арсений поворачивает направо, на ватных ногах добирается до гостевой спальни и, наконец, находит Лекси. Она стоит в проходе и вся дрожит. Нежная кружевная сорочка едва прикрывает ноги. Она цела, и облегчение вырывается коротким вздохом. Но… Он переводит взгляд на гостевую комнату, залитую безбожно ярким светом, и сперва не понимает, что видит, а потом…
– Черт возьми! Какого хрена? – его мысли озвучивает стоящий позади Клим.
Даниил стоит на коленях с бледным, почти синим лицом. Его пальцы ободраны в кровь, на них противно смотреть. Кажется, на указательном под корень сорван ноготь. Но ужасает не это. Страшна надпись, сделанная кровью на деревянной стене нежно-голубого цвета. Теперь этот нежный цвет разбавлен красными полосами, почти черными. Одно слово.
– Я… я… я… – безостановочно повторяет Даниил. Его кудрявые волосы сбились во сне и напоминают моток черной проволоки.
– Что здесь происходит? – Арсений старается произнести каждое слово четко и спокойно, но чем дольше он смотрит на надпись, тем сильнее его охватывает злость.
– Я услышала крики, – вдруг шепчет Лекси и оборачивается к Арсению. Ее карие глаза совершенно пусты, зрачки сужены, словно это не она находится здесь, а ее тело. – Или стоны. Не знаю. Не помню… – Она опускает голову. – Решила проверить, все ли в порядке у Дани и увидела… это… – Лекси даже не смотрит на стену.
– И поэтому так орала? – фыркает Злата. Она отодвигает в сторону Лекси и проходит в комнату, разглядывая кровавое слово. – Из-за того, что твой дружокпридурок решил пошутить? Хотя, кажется, он вдобавок мазохист. – Она морщится при виде ободранных пальцев Даниила.
– Я не шутил! – наконец восклицает Даниил и с трудом встает на ноги. Старая футболка Клима и его спортивные штаны малы парню и смотрятся смешно. Только никому сейчас не до смеха. – Точнее, я не знаю, что это… Я спал, а когда очнулся, увидел… – Его лицо зеленеет, стоит ему посмотреть на собственные руки. Он глубоко дышит и закрывает глаза.
– Хватит, – отрезает Арсений и выдыхает сквозь стиснутые зубы. – Если тебе это кажется смешным, значит, Злата права, ты и правда больной. В этом доме достаточно страданий, и я не позволю какому-то незнакомцу причинить еще больше. Лекси, вызови ему такси. Я оплачу, – коротко бросает он и разворачивается, но цепкие пальцы Лекси впиваются в его предплечье.
– Нет! – визжит она. – Ты не можешь его выгнать. Он мой парень. Он не виноват. Я уверена, у него есть объяснения… этому.
– Объяснения? – Клим качает головой. – Лекси, ну ты и дурочка, – И, насвистывая, он разворачивается и уходит в свою спальню.
– Мне не нужны объяснения. Я и сам все вижу. – Арсений презрительно кривит губы.
Этот человек – чужак, он ворвался в их семью и посмел так жестоко издеваться над ними? Все фанаты Лекси какое-то отребье.
– Вызывай такси, иначе я сдам твоего «парня» в дурдом, – цедит он.
Даня вскидывает голову и смотрит прямо ему в глаза, но молчит. Значит, не совсем дурак.
Кривое, нацарапанное пальцами слово «убийца» продолжает притягивать взгляд. Оно западает в душу, поганит даже самые светлые чувства, вызывает отвратительные мысли.
– Сеня, – жалобно плачет Лекси, но он только молча разжимает ее пальцы. И на что ей этот слабак? Художник, мать его.
– Прекрати ныть, Лекси, а не то я скажу ему правду, – шипит Арсений, стараясь, чтобы его слова услышала только она. До нее быстро доходит смысл его слов, и она капризно поджимает губы.
– Хорошо, – согласие дается Лекси чрезвычайно тяжело. Это заметно по нахмуренным бровям и слезам, застывшим в глазах.
– А теперь вызывай такси, и ляжем спать. Я устал.
