– Сначала выпьем сладкого чаю и только потом поговорим, – приказывает она, разливая ароматный напиток по чашкам.
– Галя, мы не дети. Ты просто не видела то, что видели мы, – бубнит Клим. – И поэтому единственная сохранила голову на плечах.
Злата подтаскивает к Клементию стул и жмется к его боку, как маленький котенок. Ее взъерошенные волосы торчат в разные стороны, и Галя, не выдержав, ласково их приглаживает. Если уж Злата молчит и позабыла свои ироничные стихи, то дело и правда неладно.
Арсений садится напротив Даниила и подтягивает к себе одну из кружек. Галя поспешно сыплет туда сахар. Но он не обращает на нее внимания и молча буравит взглядом Даню.
– Я же сказал, что не знаю, – со вздохом отвечает тот.
Его лицо бледно-зеленого цвета, а пальцы теперь похожи на маленьких белых снеговиков. Саша весьма неуклюже перевязала ему три раненых пальца на правой руке и два на левой.
– Я лег спать, а проснулся от боли. И даже не сразу понял, что случилось, как закричала Алекса. Она увидела надпись раньше, чем я.
– Но почему ты пошла к нему в спальню? – Галя садится рядом с ней и крепко обнимает.
– Услышала чьи-то стоны или крики. Не знаю, на что похоже, словно кто-то тихо рычал. – Саша кладет голову на плечо Гали, и в нос ударяет аромат корицы. – Я не спала, листала ленту. И решила проведать Даню…
– Понятно. Видимо, он рыдал, пока царапал стену пальцами, – хмыкает Клим и получает тычок от Златы. Он обиженно делает глоток чая и коротко вздыхает, но в его вздохе слышится явное сожаление о том, что он пьет не коньяк.
– Это жутко. В такое не поверишь, если кому расскажешь. Сочтут за психа, – наконец произносит Злата. Ее глаза распахнуты, и в них нет и тени сна.
Алекса прячет лицо в ладонях.
– Ну, ну, Сашенька, – тихо успокаивает ее Галя, но никакие слова сейчас не выразят необходимое ей утешение.
– Хорошо! – Клим хлопает по столу. – Если допустить, что это не тупая шутка Даниила, – они молча переглядываются, и в их взглядах сквозит скорее усталая злость, чем участие, – то это настоящая мистика.
– А что если это папа? – Злата резко выпрямляется. – Что если он через Даню пытается с нами общаться? Есть же люди, которые способны воспринимать потусторонний мир. Может, Данька тоже такой… необычный, – замявшись, добавляет она.
– Спасибо, – бурчит он.
– Занятная версия, но тогда почему именно это слово? «Убийца»? – Галя внимательно скользит взглядом по их лицам. – Отец ведь покончил с собой, разве нет?
Она отпускает Сашу и нервно вытирает вспотевшие руки. Она не виновата, она не виновата… Но страх сводит ледяные пальцы, и в отчаянии Галя вцепляется в горячую кружку, чтобы скрыть позорную дрожь.
– Вообще-то, – медленно и неохотно начинает Арсений, – сегодня ко мне приходила Виктория Евгеньевна – наш следователь, и показала результаты экспертизы.
– И что? – напряженно перебивает его Саша, на минуту оторвав ладони от лица.
– А то, что либо наш отец был наркоманом, либо его убили, подсыпав в еду или напиток сильный запрещенный галлюциноген. Его называют «Поцелуй серафима». Еще есть научное название, но мой мозг отказывается его вспоминать. Доза, обнаруженная в крови отца, была летальной. Даже если бы он не выпрыгнул из окна, умер бы от передозировки… – Голос Арсения хрипнет, словно он кается в тяжком преступлении. – Отсюда те видения, которые преследовали отца перед смертью. Лизонька и Святослава. И его безумство. Виктория сказала, что «Поцелуй серафима» вызывает приступы агрессии, так что, можно сказать, нам повезло, что Лек-си осталась жива. Отец мог убить ее перед смертью.
Как тяжело дышать… Галя со свистом втягивает воздух, но он будто без кислорода. Дышит, а надышаться не может. Перед глазами кадрами мелькают картинки.
– Галя, Галочка!
Над ней мельтешит бледное лицо Златы, а чьи-то крепкие руки поднимают ее наверх.
– Поэтому я и не хотел вам говорить, но обстоятельства вынудили, – вздыхает Арсений и осторожно усаживает Галину на стул. – Ты как? Сколько раз тебя просить не принимать все близко к сердцу.
– Нет, я… – Галя берет из рук Златы стакан с водой и делает крошечный глоток.
Потерять сознание после такого признания – подписать себе смертный приговор, но она и это умудрилась сделать.
– Подождите-ка! – восклицает Клим. Его глаза подозрительно щурятся. – Что значит «отцу что-то подсыпали»? В тот вечер у нас был семейный ужин, потом он планировал собраться в зале, как всегда. Кроме нас дома никого не было!
– Правильно мыслишь, брат, – угрюмо кивает Арсений.
– Нет, нет, нет! – Злата пищит и в ужасе отшатывается от стола.
– Это не мог быть кто-то из нас, – хрипит Галя. – Это просто невозможно.
– А вот и возможно! И я точно знаю, кто именно!
– Злата, прекрати! – Арсений сжимает плечо Галины, словно боится, что она снова потеряет сознание. – Лекси не убийца. Она рисковала своей жизнью, когда пошла в комнату отца. Вряд ли тот, кто подсыпал ему наркотик, сделал бы подобную глупость.
