– Повторяться, – цедит Александра и поводит плечами. Она начинает говорить так быстро, словно чтец аудиокниги на увеличенной скорости. – Я услышала крики отца… – Ее голос становится механически отлаженным, как заведенный. – Забежала в спальню. Он кричит, рвет на себе волосы. Увидел меня и замер. Сказал, что за ним пришли Лизонька и Святослава. Надеюсь, не надо повторять, кто это? – Дождавшись кивка, она продолжает, а голос уже звенит, натянутый до предела. – А потом он выбросился из окна. И все. Дальше я плохо помню. Кажется, потеряла сознание.
Слово в слово, как в протоколе допроса. Вика задумчиво трет подбородок. Возможно, Александра покрывает брата. А если так, то это лишь на руку Виктории.
– И больше ничего подозрительного? Вы не видели, что он пил за ужином или после? Вино, чай…
– Я знаю, на что вы намекаете, – отрезает Александра. – Может, и пил, но я не видела.
– Но в доме ведь никого не было, кроме вашей семьи?
– И что?
– А то, что доза феклицина, обнаруженная в крови вашего отца, была смертельной. И хотя действие галлюциногена непредсказуемо, скорее всего, он подействовал очень быстро. А значит, что-то подмешали в напиток Леониду Вольфу незадолго до его гибели. – Виктория заглядывает в глубину глаз Александры и мысленно улыбается. Раскрывает протокол. – Если верить вашей семье, Арсений и Клементий Вольф играли в бильярд на первом этаже. Галина Вольф уснула за вязанием в комнате отдыха, а Злата читала в зале, где вскоре должна была собраться вся семья. И только вы, – с нажимом произносит она, – были рядом с отцом. Никто не знает, что творилось в те минуты, когда на втором этаже никого не было, кроме вас. Никто.
– Я вижу, куда вы клоните! – Александра вскакивает со стула. Ее щеки краснеют в тон пальто, а раскосые глаза становятся еще уже. – Не держите меня за дурочку, Виктория как-вас-там. Хотите по-быстрому закрыть дело? Не получится! Я. Не. Убивала. Своего. Отца, – шипит она.
Разыграно как по нотам. Виктория и не предполагала, что довести сестру Арсения окажется так легко. Элементарно.
– Вы меня не так поняли. Я… – Вика нарочито вжимается в кресло и затравленно смотрит на нее снизу вверх.
– А говорили – не допрос. Обычный разговор, – передразнивает ее Александра.
– Так и есть. Я всего лишь ищу правду. При обыске спальни вашего отца не было обнаружено ни бокала, ни кружки с частицами порошка. На фотографиях ничего не запечатлено. На коже лица также нет следов препарата, дыхательные пути чистые, значит, он его не вдыхал. Но каким-то образом вещество попало в его организм…
– Да пошли вы со своими кружками! – Александра дергает на плече сумку. – А вы не думаете, что убийца мог проникнуть с улицы?
– Тогда должны быть следы взлома. – Виктория наконец встает и опирается руками о стол. Предостерегающе понижает голос. – Либо его кто-то впустил.
Последняя фраза была рассчитана заранее и прозвучала, как выстрел в лоб. Губы Александры дрогнули. С лица мгновенно сползает краска, а сосуды в глазах лопаются, и красные пятнышки портят чистый цвет белка.
Она молча выходит из кабинета, оставив за собой раскрытую дверь. В коридоре еще долго слышится быстрый стук каблуков и чей-то неуверенный шепот:
Виктория обессиленно падает в кресло и проводит дрожащей рукой по лбу. Она знает ответ на вопрос, который задала Александре. Все прошло идеально. Даже не пришлось пугать дешевыми угрозами за дачу ложных показаний. А ведь она репетировала и такой вариант. Но Александру было достаточно усыпить робким видом, а затем добить дерзкими предположениями.
Виктория ухмыляется и кладет на стол смартфон. Теперь остается дождаться звонка Арсения.
Снег скрипит под ногами и норовит выскользнуть вместе с асфальтом. Третий день зимы, а ощущение, что пошел третий месяц. Снежно, морозно. Из-за бинтов Дане не натянуть перчатки, и пальцы коченеют в момент, стоит только высунуть их на холод.
– Постой! – кричит он, пытаясь догнать Алексу.
Она удивительно быстро передвигается на каблуках по снежной дороге, с каждым шагом отдаляясь от серого квадратного здания, где ее только что обвинили в убийстве.
– Сеня, ты вообще меня слышишь? Эта следовательша – чокнутая! Ты бы видел ее заискивающий взгляд, – кричит Алекса в телефон. – Да, да. Она чуть ли не прямым текстом сказала, что именно я что-то подсыпала отцу. Мне так захотелось ей врезать, не знаю, каким чудом я сдержалась. – Наконец Алекса тормозит и с ненавистью оглядывается на здание, которое отвечает ей не менее угрюмым взглядом темных окон. – Я уже на улице, с Даней. Куда, куда? Домой! Хватит с меня на сегодня. Да уж, разберись, пожалуйста, – и она дергано выключает мобильный.
Даня смотрит на Алексу, которая в окружении пушистого снега и правда похожа на японскую Снегурку.
– Все плохо? – снова уточняет он.
Мягко подхватывает ее под локоть и уводит с дороги на недавно расчищенный тротуар. В этот момент из-за угла выворачивает грязная девятка и с заносом входит в поворот, обдувая их холодным порывом воздуха.
