Арсений находит злополучное письмо и протягивает телефон Виктории. Она вдумчиво читает, скользя взглядом по коротким строчкам, и между бровями вновь вырисовываются тонкие морщинки. Поневоле в голове прокручиваются отдельные фразы из письма, будто разум нарочно вырывает их из контекста и делает еще ужаснее.
Арсений нервно проводит ладонью по уложенным гелем волосам. В сочетании с ночной надписью на стене сообщение от шутника больше не выглядит таким уж безумным.
– Перешлите мне это письмо.
Виктория возвращает мобильный вместе с ее визиткой. Не понять, о чем она думает, – лицо бледное, с большими влажными глазами, и такое чувство, что она вот-вот расплачется. А в голосе, напротив, звучат стальные нотки:
– Не понимаю, как можно было умолчать. Безответственность какая! Прямая угроза вашей семье, а вы отмахиваетесь! – Она порывается к шкафу и начинает что-то искать, тонкими пальцами перебирая папки.
– Я уже сказал, что не воспринял послание всерьез. Но если отца убили, то, значит, убийца замечательно постарался подставить нас. – Последние слова Арсений почти проглатывает. Почему-то невозмутимый тон Виктории заставляет его устыдиться.
– Нас? Кого конкретно вы имеете в виду? – не отрываясь от поисков, уточняет Виктория.
– Меня. Брата. Алексу. Всех нас, – огрызается Арсений.
– Ах, конечно…
Но, кажется, ее слова звучат, словно она хотела что-то сказать, но в последний момент передумала.
– Да, вот ты где, – она достает потрепанную и временем, и жизнью папку.
– Что это?
– Черновик моей дипломной работы. Я писала о серийных маньяках.
Она углубляется в чтение и, кажется, окончательно забывает, что Арсений находится в кабинете. Ее пальцы на автомате находят выбившуюся из пучка прядь и медленно ее накручивают.
Арсений нервно переминается с ноги на ногу. Злость, кипевшая в нем целый день, наконец, переварилась и исчезла. А вместо нее приходит щемящее чувство беспокойства.
– И как ваш диплом относится ко мне и Александре?
Черт, может, схватить эту женщину и встряхнуть за плечи, чтобы хоть как-то завладеть ее вниманием дольше, чем на пару минут?
– А то, что двадцать пять лет назад в нашем городе тоже объявился серийный маньяк, – коротко отвечает она, и неведомым образом их странный диалог завершается.
Как можно быть такими слепыми? Или глухими? Клим паркует ненавистную «тойоту», скрипящую при каждом торможении, на заснеженной дороге напротив знакомого клуба. Помнится, отец еще долго с мрачным удовлетворением припоминал лицо Клима, когда тот увидел свою «новую» машину. И каждый раз, садясь в «тойоту», он проклинал отца. Видимо, допроклинался.
Но как можно с такой легкостью забыть то, что произошло ночью? Арсений сделал вид, что ничего не было. Галя переживала из-за ссоры со Златой, а Лекси готовилась ко встрече со следователем. И никого, твою мать, никого не волновали перевязанные пальцы Дани, которыми он накануне разрисовал стену кровью!
Клим стискивает руль и глубоко вздыхает. Медленно, сквозь зубы выдыхает. Снежинки оседают на капот машины в свете уличных фонарей, которые пятнами освещают дорогу и часть зданий. Остальное, за их пределами, тонет в зимней темноте.
Может, вызвать бабку? Ведь есть же еще какиенибудь ведуньи? Или батюшку?
Клим со стоном разжимает пальцы. Сам не заметил, как они окаменели и буквально приросли к рулю.
– Да пошло оно все…
Он выходит из машины и тут же ежится от морозного ветра. Закрывает машину и на мгновение прижимается к ее дверце, пропуская такси.
– Сегодня я заслужил отдых, – шепчет Клим и перебегает дорогу к манящему входу клуба «Снежный барс».
Он даже не пытался сопротивляться. Вчера был чертовски напряженный день, который закончился такой же ночью. Он действительно заслужил. Клим по привычке кивает охранникам на входе, но вместо того, чтобы его пропустить, один из них проворно перегораживает проход рукой.
– Что?.. – вопрос глушится недоумением и ревущей музыкой, которая доносится из приоткрытой двери.
Охранник в зимней кожаной куртке с богатым меховым воротником звонит по мобильному и что-то тихо произносит в трубку. Коротко кивает и только после этого убирает руку:
– Тебя ждет Игнат.
Три слова, но они решают многое. Охранник хлопает Клима по спине, настойчиво заталкивая внутрь. Назад пути нет.
Внутри Клим застывает в фойе, в нерешительности глядя на гардеробщицу. Седовласая женщина скучающе читает дамский журнальчик, позади нее полупустая гардеробная. Ну да, сегодня народа меньше, чем в выходные. В основном туристы, которые приехали покататься на лыжах. Возможно даже Клим – единственный местный. И на фига он сюда приперся! Наивный. Думал, отсрочка до двадцатого декабря дает ему неприкосновенность, а на самом деле… Он тяжело вздыхает и прямо в куртке проходит на танцпол.
