– Даня! Я знала, что найду тебе здесь. – В комнату отдыха заходит Галина.
Лицо снова заплаканное. С каждым днем горе буквально сжирает ее, щеки становятся впавшими, кожа серой. Под одеждой, наверное, и ребра можно пересчитать. И это Галя, которая всегда была мягкой и уютной, как свежеиспеченный белый хлеб.
– Привет, – хрипит он.
Галя со всхлипом бросается в его объятия, и минуту они стоят, обнявшись, будто потерялись давным-давно и только сейчас нашлись.
– Мне Арсений позвонил утром и все рассказал. Я не могу поверить, Даня. Сашу похитили! И маньяк может сделать с ней все, что угодно… – Она зажимает ладонью рот. Секунду приходит в себя.
– Мы не позволим, Галя. Я думаю, у нас еще есть время, чтобы найти Алексу.
– Почему ты так уверен?
– Просто чувствую.
Галя замечает картину, и ее лицо светлеет:
– Ты можешь нарисовать, что мы ее находим, правда?
– Не могу, – вздыхает Даня. – Пытался, но из-за головной боли не могу сосредоточиться.
Галина обеспокоенно оглядывает его затылок и качает головой:
– Тебе надо к врачу.
– Скорая приезжала ночью. Прописали постельный режим. – Даня коротко усмехается и тут же морщится.
Так приятно стоять и чувствовать, как прохладные пальцы Галины порхают над его разбитым затылком, как она касается лица. Вдыхать травяной аромат можжевельника, знать, что она переживает за него.
– Галя, наверное, мое признание не вовремя, но я хотел сказать, что… мы с Алексой на самом деле не встречались. – Он ловит ее внимательный взгляд. – Я уже вчера объяснил следователю, что когда она в первый раз сбежала от похитителя, то случайно наткнулась на мой дом, узнала, что я ее фанат, и так все закрутилось.
– Не думаю, что это должно меня волновать. – Галя осторожно отступает от Дани. Задумчиво смотрит на испорченный холст. – А так ли случайно Саша оказалась на пороге твоего дома?
Даня на секунду прикрывает глаза, набираясь смелости:
– Ты же знаешь, что нет.
– А этой ночью… преступник тоже пришел сюда по своей воле?
Ее голос звучит резко и столь непривычно, что не подходит мягкой Галине.
– Я хотел узнать правду.
– Правду? – Галя прикусывает нижнюю губу, и ее лицо морщится от сдерживаемых слез. – Твой дар, Даня, это опасная вещь. Ты сам говорил мне об этом. И в то же время ты используешь его направо и налево, словно развлекаясь. Так нельзя, неужели ты не понимаешь? Ты вмешиваешься в судьбы людей, ты подстраиваешь их жизни под себя! Сначала я не понимала всей серьезности, но после смерти Златы у меня на многое открылись глаза.
Слышать горький упрек в ее словах – как лезвием по сердцу:
– Галя, я не хотел. Я думал, что…
– Ты думал, что за дар не придет расплата? Увы, так не бывает. Если бы ты не захотел узнать правду, Саша сейчас была бы дома. – Она разворачивается, но перед уходом бросает последние слова: – Самое ужасное, что теперь лишь твой дар ее спасет. Отдыхай. Я надеюсь, хоть в этом ты прав, и у нас действительно есть время.
– Собирайся, мы едем к следователю! – Голос Арсения бьет по ушам похлеще пощечины.
После пары таблеток обезболивающего Даня сумел немного поспать и теперь проснулся, покачиваясь на грани между реальностью и блаженным забвением.
– Сейчас? – Он разлепляет глаза и садится на кровати.
– Да, жду тебя внизу.
Позади Арсения маячит Клим и канючит, как маленький ребенок:
– Черт, ну возьми меня, или я поеду сам! Я могу помочь!
– Чем? Ты не свидетель, а там кабинет два на два. Вчетвером мы не поместимся, так что сиди дома. Приеду и все тебе расскажу, – отмахивается от брата Арсений и спускается по лестнице.
Даня поправляет перед зеркалом свитер и приглаживает волосы. Пальцами касается засохшей корочки на затылке, подавляя тяжелый вздох. Под глазами расплываются два синяка. Удар пришелся точно по переносице, и теперь в ближайшее время Дане грозит ходить пандой. Радует, что нос не сломан.
Он берет мобильный и быстро спускается следом.
– У тебя есть очки? – спрашивает он у Арсения, который, уже одетый, ждет его возле двери.
Тот без тени улыбки, в отличие от ухмыляющегося Клима, достает из тумбочки солнцезащитные очки:
– Держи.
Всю дорогу до следственного комитета Арсений молчит, напряженно вцепившись в руль «мерседеса». На неловкие вопросы он отзывается невнятным мычанием, из которого Даня делает вывод, что Виктория что-то нашла.
При виде невзрачного серого здания щемит сердце. В последний раз он был здесь с Алексой. А теперь она неизвестно где по его вине… Она же умоляла Даню молчать. У нее были причины бояться, а он не верил. Он думал, что она замешана… Даня прогоняет мерзкие мысли. Он исправит то, что натворил. Обязательно.
В кабинете следователя и правда душно и тесно. Помещение больше напоминает каморку архива: пыльные папки с документами, два маленьких стола, расположенных буквой «г».
Виктория Евгеньевна не оборачивается на стук, устремив взгляд в монитор компьютера, на котором мелькают черно-белые картинки. Она выглядит поживее, не то что ночью. Подведенные черными стрелками голубые глаза, зачесанные в идеальный пучок рыжие волосы. Она нажимает на паузу и без предисловий кивает на экран:
