Она бледна и дрожит. Исчезла приятная полнота, которая раньше скрывала острые скулы. Контуры лица стали резкими, а губы, глаза и брови слились в единое бесцветное полотно.
– Но уже час ночи.
– Знаю. Я поживу в гостинице, где ничто не напоминает о ней, – выдыхает Галина.
– Как же мы без тебя? – невнятно мямлит Клим.
– А как мы без Златы? Без отца? – отрезает она и тут же виновато поднимает брови. – Прости, я просто устала.
– Понимаю. – Он заключает ее в объятия, но она поспешно вырывается из них и вытирает уголки глаз:
– Я пойду.
– Подожди. Не знаешь, где Арс? Алекса мучила Даню и заставляла целый день смотреть с ней комедии, а Арса я с утра не видел.
– Он в ресторане, где поминки были. Пьет, – глухо отвечает Галя и растворяется в снежной темноте.
Клим набирает мобильный брата, но после первого же гудка включается автоответчик.
– Круто…
Он натягивает пальто поверх треников и выбегает в зимнюю пургу. Зима вновь ожесточилась и наслала на жителей Снежного вьюгу. Снег колко бьет по лицу, пока Клим пробирается до гаража, и бесполезно отмахиваться или закрываться руками. Снег найдет любую щель, чтобы ударить по цели. Только в холодной машине Клим ощущает себя в безопасности.
– Давай, старушка, – ласково шепчет «тойоте» Клим и поглаживает заурчавший автомобиль по рулю.
Выруливает из гаража и нежно давит на газ. Лесная дорога, которую каждый день чистит грейдер, к вечеру успевает укрыться снежным покрывалом, но «тойота» уверенно разрезает белый покров.
Если Арс решает напиться, то он рискует потерять над собой контроль. А потеряй он контроль, то всей семье придется несладко. Это если опустить тот факт, что долг Клима никто не отменял и он до сих пор маячит над ним угрюмой тучей.
Когда Клим входит в их ресторан, в котором давно погас свет и персонал ушел домой, то находит Арсения за дальним столом – единственном, над которым горят лампы. Просторный зал на двести персон сейчас пугает мрачной тишиной, а стулья в белых чехлах выглядят, как живые, будто если отвернешься, то сможешь услышать их перешептывания.
Клим, лавируя между столами, подходит к Арсению и садится напротив. Перед ним допитая бутылка водки и холодная, почти нетронутая пицца.
– Ты решил просидеть здесь всю ночь?
Арс никак не реагирует на его вопрос. Сидит, откинувшись на спинку стула, и пялится на пустую рюмку, которая валяется на боку.
– Галя уехала в гостиницу. Сказала, поживет пока там.
Снова ноль реакции. Клим вздыхает и откусывает кусок пиццы. Жует без аппетита и так же глотает, наверняка так и не ощутив вкуса.
– Арс, поехали домой.
После этих слов он, наконец, шевелится и поднимает осоловелые глаза на Клима:
– Она считает, что я ее изнасиловал. – На удивление его речь тверда.
Клим чуть не давится пиццей:
– Ты про кого? – с набитым ртом произносит он.
– А я этого не делал. Да, я виноват, но я не насильник…
Клим откладывает пиццу и вытирает рот салфеткой:
– Расскажи мне все.
– Ты же знаешь.
– Знаю лишь по обрывкам фраз и намекам. Но никто не рассказывал мне всей истории.
Арс вздыхает и перекатывает в ладонях рюмку. От него пахнет спиртным. Несмотря на его ровную речь, он пьян, но, скорее, пьян от той боли, которая прячется в его сердце.
– Это случилось на выпускном. Мы так надрались, я и два моих одноклассника, что нам казалось, мы – короли мира… – Он закрывает глаза. – Да и рассказывать нечего. Я уже и сам не помню, как мы оказались в той кладовке. Мы и она – Оля. Все, что запомнил, – ее лицо. И страх, который сверкал в ее глазах. Меня оставили стоять на стреме, пока мои одноклассники решили стать мужчинами. Я отказался насиловать. Какая-то часть меня понимала, что это плохо. Но вторая спокойно стояла у двери и слушала глухие крики и мольбы о помощи. Дальше ты знаешь. – Арсений открывает глаза. – Отец отмазал нас. Много денег слил на это, но отмазал от тюрьмы. И я не знал, что стало с Ольгой. Пока недавно не встретился с ней.
– Вот черт! – ругается Клим. – Подстава так подстава.
– Она сменила имя. Теперь ее зовут Виктория Евгеньевна Гончарова.
Клим невольно задыхается и ударяет кулаком по столу. Сквозь зубы матерится.
– Это наша следовательша?
– Ага… – вяло соглашается Арс.
– И что она хочет? Копает под тебя, чтобы посадить?
– Пыталась. Но улик нет. А она – честная и добрая девушка. Не такая мразь, как я. Но знаешь, что самое ужасное? – Арс неожиданно хватает Клима за руку и притягивает к себе, дыша на него перегаром. – Она сделала аборт и теперь бесплодна. Вот что ужасно. Понимаешь?! Той ночью мы лишили ее будущего.
– Арс, Арс, спокойно.
Но взгляд брата безумно мечется. И ему никак не успокоиться.
– Ты не насиловал ее. Тупо напился впервые в жизни и даже не понимал, что покрываешь преступников. Но ты – хороший парень, ты даже пьяный понимал, что есть грань, которую нельзя переступать. Ты не мразь! – уверенно заявляет Клим.
Арсений слабеет и падает лицом на руки.
– Возможно, ваша встреча – шанс все исправить, ты не думал над этим? Любую вину можно искупить. Уж поверь, я в этом профи.
От слов Клима Арс хрипло смеется и поднимает на него воспаленный взгляд:
