Акайо имел право так говорить — он был одним из немногих людей, переживших Катастрофу. Более того — он являлся настоящим экспертом в боевых единоборствах. Прославленным чемпионом он так и не стал — тренироваться начал поздно — после пятнадцати лет, да и изначальные физические кондиции были весьма посредственными. Зато пережив Приход Магии, он получил Дар. На Западе его бы назвали Паладином, а на Руси — Витязем. Потрясающие физические возможности (включая регенерацию), частичный иммунитет к магии и многое другое. Даже по отдельности смотрелось неплохо, а уж вместе… Единственный минус Дара — он не передавался по наследству. Потомки получались сильными, здоровыми и красивыми, но — в пределах человеческой нормы (до Катастрофы за такими буквально охотились тренеры и спортивные агенты). Правда, довольно большой процент имел магический дар.
Нужно сказать, что к его рассказам об «отсталой Японии» я относился с долей скепсиса. Несмотря на весь интеллект и колоссальный багаж знаний не только по единоборствам, но и по истории родного края, Японию он не то что не любил — ненавидел. Дело в том, что его предкам пришлось бежать в своё время после аннексии Рюкю, потеряв не хилое состояние и положение. Неприязнь (мягко говоря) к оккупантам передавалась поколениями и разумеется — на все происходившее тогда он смотрел сквозь призму этого чувства — сталкивался уже с такими людьми.
Несмотря на этот маленький недостаток (Японии больше нет, так что мне откровенно по фигу на его «тараканов», да даже если бы и была… мне-то всё равно), человеком он был симпатичным, харизматичным и — моим приятелем. Общались мы на английском — остальные его просто не знали. Точнее — желающие изучали язык, носящий такое имя, но такого… джапан-инглиша я просто не понимал. Понемногу изучал и местный диалект японского, что с моей памятью было не слишком трудно. Во всяком случае — на простейшие бытовые темы объяснялся достаточно свободно — на уровне «моя-твоя».
Подрабатывал я здесь ювелиром и хотя за заказами не гонялся, да и брал очень дорого, денег хватало. Как ни странно прозвучит, но этой сложнейшей профессии удалось обучиться легче всего. Я не говорю, что было легко учиться — просто были желающие учить.
Спустя несколько лет после Конца Мира жизнь более-менее наладилась. Во всяком случае, прекратились серьёзные эпидемии, да и войны велись уже… игрушечные, по инерции. Ресурсов было достаточно много, но далеко не все могли хотя бы разглядеть их. Потомственные горожане — юристы, экономисты, менеджеры и прочие стали внезапно аутсайдерами — их профессии стали попросту не нужны.
Требовались строители, механики, крестьяне… В эту категорию попали и представители условно-бесполезных профессий — художники, ювелиры и многие другие — людям было не до излишеств. Более молодые как-то приспосабливались, а вот люди постарше нередко влачили жалкое существование, работая буквально за еду и кров.
Понятное дело — магов это не касалось, да и Изменённые жили относительно благополучно хотя бы из-за обновлённого, молодого организма и железного здоровья (по крайней мере — поначалу). Когда на ферме приземлился филин, Обернувшийся челове… да нет — какой-то эльфоподобной нелюдью, работники не успели толком отреагировать, как выбежал Хозяин.
Суровый, даже жестокий человек встретил нелюдя с откровенным подобострастием и тут же провёл в дом. Какие у них были дела, никто не знал. Через некоторое время такие встречи перестали быть редкостью, но однажды…
— Этот, что ли? — С откровенным сомнение перевёртыш глядел на пожилого, откровенно потрёпанного работника.
— Он самый, — несколько суетливо заверил хозяин, — ювелир.
Фейри с откровенным недоверием поглядел на хозяина богатой фермы и спросил:
— Ну так что не работает по специальности — денежная же специальность?
Человек отшатнулся от него и пробормотал еле слышно: — «Благополучная же у тебя жизнь», — и потом чуть громче.
— Да кому он нужен? Что-что, а ювелирной халабуды по рукам немало ходит. Еще недавно десяток патронов на обручальное кольцо меняли, да и сейчас….
Перевёртыш задумался о чём-то, потом сказал с сомнением в голосе:
— Ладно, — и обращаясь уже к работнику, — Научишь меня своему ремеслу? Обещаю нормальную кормёжку… одежду.
Не верящий своему счастью человек быстро-быстро закивал.
Через два года Филин навсегда покинул своего учителя. Платой за учёбу было небольшое, но отменно налаженное хозяйство — как раз такое, какое мог бы «потянуть» немолодой человек без особых навыков деревенской жизни.
На Рюкю сидел не просто так — изучал Азию. Пусть они и не любили тех же китайцев или японцев, но торговля велась со всеми. Довольно вялая — ибо нечем, по сути. Не понятно? Современное хозяйство — практически натуральное. Если что-то не умеешь делать сам, то это умеет делать сосед, а если нет — то тебе этого и не нужно. Такая вот своеобразная «выживальческая» философия прижилась после События.
