На следующий день несколько больших вертолетов Ми-17 приземлились в Протасовом ауле. Из них попрыгали на землю люди в камуфляже, вооруженные как подразделение специального назначения. На частном вертолете AW109 прибыл сам Умей. Он отдал распоряжения — и в течение дня вся огромная пасека была огорожена колючей проволокой, а вооруженные наемники заняли позиции.
Киргиз не понимал, куда пропал русский, а когда проснулся утром и, снюхав две дорожки кокаина, выбрался из мобильного дома, собранного накануне наемниками, то обнаружил его слева, в метрах двухстах, сидящим на возвышении скрестив ноги. На Протасове была военная гимнастерка без погон, а начищенные медали и ордена сияли на солнце. Самый сильный луч светила исходил от Золотой Звезды. Рядом с Протасовом, прикинул Умей, находились человек тридцать-сорок, также в гимнастерках со сверкающими на них наградами. Все были вооружены не хуже, чем умеевские головорезы.
«Сволота русская! — сплюнул киргиз. — Страны уже десять лет как нет, а они сидят победителями, воняют своими сигаретками без фильтра».
План Умея — неожиданно десантироваться, захватить пасеку и отправить Протасова на дно своего озера, прежде сняв кожу с живого, и стать единоличным владельцем самого дорогого ресурса на планете. Так вот, сей выверенный план не сработал, и хозяину Киргизии пришлось менять стратегию и тактику, импровизируя на ходу.
Он помахал Протасову рукой, заулыбался дружелюбно и пошел один к возвышенности, на которой расположились силы противника, показывая себя смелым и тоже дерзким.
Они поговорили с Протасовым. Умей объяснил, что вооруженные люди и колючая проволока — для защиты их собственности:
— Сам знаешь, Олежа, информация, точно, как твои пчелы, разлетается в разные стороны. Нас похоронят, остальное украдут…
Появление своего боевого ресурса Протасов объяснил той же самой мотивацией, что и Умей. Люди — для защиты им созданного.
— Нами, — уточнил Умей.
— Нами, — согласился пчеловод.
Следующие три дня Умей и Протасов обсуждали, как будут представлять мировым лидерам революционную ситуацию, созданную ЗАО «Медок». Умей отвергал участие европейцев, которые стройным шагом двигаются в утопию, в социализм, увлекая своими гомосексуальными и зелеными взглядами пятьсот миллионов человек. У руководства Европой нет детей, никто не может договориться между собой. Как можно сочинять будущее не для собственных детей?.. Одни деньги зарабатывают, другие рыбу ловят и натурально обмениваются продуктами… А все потому, что англосаксы и америкосы многие десятилетия насаждают в Европу социалистический либерализм и пропаганду сексуальных меньшинств. России нет, а НАТО осталось, со всем свои оружием. Зачем — вопрос! Враг уничтожен, Прибалтику объединили в одно село, производящее только сметану, Франция ничего не создает! Даже сыры и вина их в три раза дороже, чем вина Нового Света. Франция — колыбель революций — теперь стала симпатичным музейным борделем, страной, где люди перестали работать, живут на европейские дотации и только срут… Испания сдает на сезон свои виллы богатым ушлепкам из Бразилии, а сами жители десятками семей переселяются в один дом, в бассейне которого сидят как кильки шесть месяцев, вымачиваясь в хлорке, но предварительно закупив пятьдесят тысяч бутылок вина по одной песете за литр, чтобы ужираться каждый день. И тоже только срут!
Умей попил кока-колы и, снюхав с мизинца горочку кокаина, продолжил:
— Италия готова разделиться на многочисленные уезды. Сардинский уезд, Сицилийская вотчина, Неапольские поселения и так далее. Я там уже всей мафией управляю. Карлеонами, Педрами, сволочендрами… В Португалии производят корм для рыбных фермерских хозяйств, скандинавы трахают собственных детей и племянников — этакий европейский заповедник для профессоров-педофилов, а бывшие части России вновь вооружаются и воюют между собой, хотя дети в их областях мрут от голода! Нулевая демография!.. Никого серьезных не осталось! Только Штаты и Израиль, чуток британцы. Но это одно и то же… Короче, я за Штаты! Там бабло, там те, кто создает европейские и латиноамериканские утопии!
Протасов зачарованно слушал Умея, думая, что тот запросто мог стать спикером какой-нибудь ультраправой европейской партии. Или даже создать новую, агрессивную фашистскую страну. Никто, даже кровавый разбойник, так долго не живет, если у него нет большого стратегического ума.
— Я бы поляков не сбрасывал со счетов! — предостерег Протасов.
— И что в них? — удивился Умей.
— Самостоятельные. Чувствуют себя аристократами мира. Могут стать посредниками между нами и Штатами. Не лучший вариант самим набиваться к американцам…
Умей подумал и согласился. Он прекрасно знал польского президента: стольких сладеньких полячек было подарено Якубом Умею… А еще он решил расширять свое озеро, а то как необычные холода нагрянут, в озере все в студень превратится, а если жара — то в человечий буйабес, с ноткой польской плоти… Он мечтал иметь сотни таких озер.